Отзвуки времени

Милый старичок помог снять куртку и набросил на плечи стёганое одеяло из пёстрых лоскутков. Бабуля Поля тоже шила похожие одеяла из старой одежды.

Когда старичок в очередной раз назвал её Полиной, Настя поняла, что должна прояснить ситуацию, хотя ужасно хотелось упереться головой в коленки и заснуть.

— Я не Полина. Полиной звали мою бабушку, а я Настя.

Она не удивилась, что её перепутали с бабулей Полей. Старые фото показывали, что Настя получилась почти копией. Разве что выше ростом и чуть-чуть посветлее оттенок волос.

Хотя темнота в комнате не позволяла рассмотреть подробности, Настя заметила, что губы деда беспомощно дрогнули. Двумя руками он опёрся о спинку стула и долго смотрел, как пляшет огонь в печке. Настя уже начала клевать носом, когда он негромко произнёс больше для себя, чем для неё:

— Значит, Полина всё-таки вышла замуж?

Сопротивляться сну удавалось с трудом. Подавив зевок, Настя вяло удивилась:

— Конечно, вышла.

— Ну да, все. Само собой.

Старичок сходил за подушкой и положил её на диван.

— Настенька, ложись спать сюда. Кровать не предлагаю, потому что у меня нет смены белья.

— Я обожаю спать на диванах.

Ватными ногами Настя переместилась на диван и, не раздеваясь, завалилась на бок. Какое счастье, что на свете есть дверь, которая откроется в нужную минуту, и есть кто-то, кто напоит тебя горячим чаем и даст подушку! Она улыбнулась лёгкой блаженной улыбкой.

Настя спала, подложив руку под щёку, а Фриц Иванович сидел рядом, и ему казалось, что время повернуло вспять, и ему снова чуть больше двадцати, и он самый молодой директор школы в районе.

Красивая девушка Настя. Поля была попроще. Хотя если бы одеть Полину в красный костюм из современной ткани да чуток подкормить, то вполне… Понятно, что он так разволновался. Не каждый день получаешь привет из далёкого прошлого.

Фриц Иванович приложил руку к груди и помассировал область сердца. Знал, что не поможет, а лишь даст иллюзию облегчения, но от привычных действий пульс немного выровнялся и дышать стало легче.

Апрельский день, в который всё произошло, до сих пор звенел капелями в его памяти.