Отзвуки времени

Если бы можно было поворотить колесо вспять! Снова проклятое «если бы»! Наверное, Аня должна презирать его за ту гору глупостей, которые он сотворил. Василий Константинович посмотрел, как, легко ступая, она шла по дорожке, усыпанной свежим слоем песка. Из страшненькой девчонки выросла белая лебёдушка, прекрасная и недостижимая.

Василий Константинович пошёл рядом, приноравливаясь к её неспешным шагам. Он снова чувствовал себя парнем, который робеет и не может завязать разговор с девушкой, стесняется и не знает, куда деть руки.

— Ты стала настоящей красавицей.

— Правда? — Она произнесла это так равнодушно, словно слышала комплименты каждый день. — А вот ты почти не изменился. Я тебя сразу узнала.

— Пополнел, полысел, — подсказал Василий Константинович.

— Внешность — пустое, — успокоила его Аня, и он сразу же ей поверил. — У тебя прежний взгляд и прежний голос. — Она остановилась у разбитого надгробия, пронзённого проросшим деревом. — Ты здесь навещал кого-то близкого?

— Я шёл к тебе.

Он сердито нахохлился. Треснуться бы сейчас лбом об камень, чтоб искры из глаз. Может, боль перешибёт чувство горячей пустоты внутри сердца.

— А я сюда часто хожу. — Аня подождала, когда он с ней поравняется, и взяла под руку. — В первый раз прибежала ещё девчонкой, — она усмехнулась, — просила, чтоб Ксения помогла тебя забыть. Записочки писала, плакала.

— Подействовало?

Она помотала головой:

— Нет. Забыть не смогла, но научиться жить без тебя — получилось.

А потом за тобой стала заходить кудрявая симпатичная девушка.

— Надя, — произнёс он хрипло. — Это была Надя, моя жена.

— Ты с ней счастлив?

— Нет. Я не смог дать ей ни любви, ни ласки. Мы уже много лет живём как чужие. Но у нас есть сын Гриша. И сегодня я в первый раз понял, что могу им гордиться. — Он перевёл разговор на другое: — А ты, у тебя есть семья?

— Есть.

Василия Константиновича кольнула ревность. Он взглянул на Аню с немым вопросом и увидел, что та смеётся."

"— Правда-правда. Сейчас забавно вспомнить, но тогда, — она вздохнула, — я стояла по колено в сугробе, обнимала тополь и рыдала в голос.