Отзвуки времени

О такой жене только мечтать можно: вы и дрова колоть умеете, и печку топить, и крышу чинить, и лампочки менять, и тяжёлые вёдра таскать, и траву косить…

С каждым новым перечислением Мила вздрагивала, а потом пробормотала:

— Не женщина, а трактор. На тракторах не женятся.

Мила снова разрыдалась, да так громко, что разбудила Рому:

— Мама, что случилось? Кто-то умер?

Похолодев, Рита метнулась к его кровати, моля Бога, чтобы к Роме не вернулись его прежние страхи.

— Что ты, Ромочка, всё хорошо. Просто Мила немножко расстроилась.

— От чего?

Рома сел в кровати, позволяя Рите укутать его одеялом.

Она вздохнула:

— От любви.

Он насторожённо глянул в сторону затихающего плача. Из-за занавески на двери были видны Милины содрогающиеся плечи и её крупная спина, которую Галя гладила ладошкой.

— От любви — это плохо.

— От любви — это прекрасно, — возразила Рита. — Пока есть любовь, человек не умирает.

Рома шепнул ей на ухо:

— И папа?

Большеглазый и нахохленный, в этот момент сын был удивительно похож на отца, и Рита почувствовала, как в её груди поднялась тёплая волна благодарности к Виктору.

Маленькая женщина в рваном салопе, что бродила по Петербургу, всех любила и просила за всех — и правых, и виноватых.

Крепко прижавшись щекой к щеке Ромы, Рита медленно проговорила:

— И папа.

В ту ночь они долго не ложились, переговариваясь, и перешёптываясь, одинаково сильные и беззащитные в своих радостях и печалях.

* * *"

"Утром обнаружилось, что небольшой прудик под берёзой окончательно высох, обнажив влажное дно со слоем зеленоватого налёта. Выпаривая остатки жидкости, солнце поднимало из ила струйки воздуха с запахом тины и гниения.

Рома отковырнул от коленки корочку засохшей грязи и снова опустил ноги в чавкающую жижу на дне прудика.

Сегодня вечером будет баня, и поэтому мама разрешила пачкаться сколько душе угодно. Рома самозабвенно топтался на зыбком дне, а Гале больше понравилось опускать в грязь руку и ляпать на камне узоры из отпечатков. Каждое своё творение она тщательно фотографировала телефоном, стараясь, чтобы в ракурс попала собака, что в благости валялась в тени кверху пузом.