Отзвуки времени

Когда мать пьянствовала, Мила спала не раздеваясь, поэтому моментально вскочила на ноги, не боясь взглядов гулящей компании. Сегодня за столом сидели три мужика и продавщица ларька Лариска Стукалова. Держа бутылку за горлышко, Лариска доцеживала в рюмку последние капли мутноватого пойла с оттенком красного. Увидев её, Лариска ухмыльнулась и кивком показала на пустой стул:

— Садись, Милка, а то тебе не достанется.

— Обойдусь.

Девушка сунула ногу в туфлю, поискала взглядом другую и вдруг увидела на полу распотрошённый конверт.

— Ты взяла?

Та по-собачьи ощерила зубы, дохнув в лицо перегаром.

— Имею право! — Во рту у неё булькнуло. — Украла небось?

Мила перехватила её за запястья и крепко встряхнула. Она была на голову выше матери.

— Подарили. Отдай.

— Ещё чего!

Прокручивая в мозгу ту сцену, Мила до сих пор не понимает, что её удержало от того, чтобы не вцепиться матери в горло и не сжать пальцы, а сказать холодным шёпотом, который страшнее всякого крика:

— Отдай.

За секунды противостояния её мышцы успели превратиться в камень, и еще не известно, чем закончилась бы битва, если бы мать надтреснутым голосом не прошелестела:

— На, подавись.

В бумажном комке было всего две купюры по пять тысяч, но и их хватило для чувства уверенности."

"Едва ступив на перрон в Санкт-Петербурге, Мила поехала на Смоленское кладбище и, обливаясь слезами, отстояла очередь в часовню Ксении Блаженной.

Когда он пригласил её приехать в деревню, пусть хотя бы секретно от родителей, Мила с визгом бросилась ему на грудь:

— Конечно, приеду! Прямо сейчас отпрошусь на работе и приеду хоть на Северный полюс.