Отзвуки времени

* * *От постоянных уборок в книжном магазине кожа рук Риты так огрубела, что она перестала надевать перчатки на улице, хотя дни стояли прохладные и ветреные. Это раньше она мёрзла даже в стойкие плюс десять градусов, а теперь и ноль не ощущается. Вспоминать о маникюре и макияже тем более не стоило.

Набирая обороты, весенняя колесница ехала медленно, словно в гору. Но в середине апреля она доберётся до вершины и дальше покатится вниз, к лету, осыпая землю брызгами первоцветов и мать-и-мачехи. Не успеешь оглянуться, как молодая листва прорвёт почки, зацветёт сирень и загремят первые грозы.

— Бери рюкзак, нам пора.

— Я пойду сама!

Лина демонстративно засунула руки в карманы и покачалась с носка на пятку. В последнее время у неё появилась привычка кривить рот, оттягивая нижнюю губу.

— Я тебе не доверяю, — спокойно сказала Рита. — Ты будешь ходить одна, когда перестанешь вести себя как маленькая.

— Я пожалуюсь маме, что вы мне грубите!

— Сколько угодно!

— И она вас выгонит.

— Не выгонит. — Рита взяла Лину за капюшон и легонько потянула в сторону выхода. — Не хочешь идти за руку — пойдём так.

Перестав вырываться, Лина покорно потрусила рядом, но на её недовольном лице чётко рисовалось, что при первой возможности она постарается освободиться."

"Дорога домой вместе с Линой выматывала, и Рита ловила себя на том, что считает недели до летних каникул, чтобы больше никогда не встречаться ни с Линой, ни с её мамой.

Неизвестно, что Лина ещё отчебучит и зачем она это делает.

Рита покосилась на Лину, вышагивающую с суровой сосредоточенностью.

В сущности, Лина — одинокая маленькая девочка, оставленная на нянек и учителей. Днём школа, вечером продлёнка, дополнительные занятия и мобильник — вот и весь круг её общения.

Рита вздохнула. Она считала, что любая дикая выходка ребёнка — это крик о помощи, обращённый к взрослым. Но как можно помочь тому, кто не принимает помощи? В последнее время о Лине приходилось думать чаще, чем о своих детях. Галя увлеклась рисованием и рисовала день и ночь.