Очаровательный Синий Чулок

Захлебнувшись негодованием, подбирая какую-нибудь сверхобидную острую фразу, она воинственно стояла, сжав кулаки, точно полководец перед великим сражением. Будет бой, будут палить пушки, и воздух пропитается дымом и порохом.

Она бы с радостью посмеялась над Павлом, продемонстрировала, насколько он ей безразличен как мужчина (да разве возможно питать к такому человеку особенные чувства?). Но, наверное, где-то есть женщина (и не одна?), которая любила его или любит. И для нее он был или есть самый лучший на свете.

"Валя нахмурилась, ей вдруг стало неприятно – настроение изменило цвет, тон, но лишь на мгновение. Какие глупые мысли лезут в голову, настойчивые, хваткие… Ну уж нет! Неважно, скольким женщинам Павел Этлис задурил голову! Какая разница, скольким наобещал золотые горы, а потом наверняка развернулся и ушел. Он плохой. Плохой. Плохой. И сейчас необходимо сказать ему нечто обидное, чтобы он понял, как она к нему относится.

Павел приблизился к Вале и… притянул ее к себе левой рукой.

Дотронувшись ладонью до Валиной щеки, Павел стал целовать ее в губы. От изумления она приоткрыла рот, и он нагло воспользовался этим. Она напряглась, сделала вялую попытку отстраниться и сразу расслабилась, будто потеряла силу и волю.

«Иди ко мне, иди ко мне», – мысленно твердил он, хотя «воробей» уже находился в его сильных руках.

Валя не могла объяснить, что с ней происходит, и не только с ней… Почему подкашиваются ноги, немеют руки и в груди уже не бушует буря, а тихо, медленно падает белый пух? Откуда он взялся? Будто дети долго дрались подушками, а потом… Она же собиралась разорвать Павла Этлиса на кусочки, продемонстрировать свое равнодушие, победить, посмеяться… И какое право он имел подходить и целовать ее?

Вопросы далеким эхом доносились до сознания, не касаясь ничего.

«Это не считается, этого нет», – подумала Валя, вздрогнув, и резко отстранилась.

– Вы нарочно, – прошептала она, не вникая в смысл собственных слов.