Обычай умирать

— Ну, и чего вы добились? — хмуро спросил подполковник. — Только наорали на человека и вывели его из состояния равновесия. Зачем вы это сделали? И не задали ему ни одного толкового вопроса. Я вообще не понимаю, почему вас сюда пустили.

— Все что мне нужно, я узнал, — спокойно ответил Дронго.

— Каким образом? Он же вам ничего не сказал. Не нужно делать вид, что вы такой умный, — раздраженно заметил Некрасов. — Я сидел рядом и все слышал. Вы его все время провоцировали. И кончилась ваша беседа его нападением на майора Рахимову.

— Напишите, что это моя вина, — предложил Дронго, — это я его спровоцировал, чтобы его лишний раз не наказывать.

— Что вы сумели узнать? — не унимался подполковник.

— Почти все, — признался Дронго, — остались только небольшие детали.

— Я совсем не понимаю, о чем вы говорите, — махнул рукой Некрасов, вызывая охрану.

Когда они выходили из комнаты, Наира посмотрела на Дронго и глухо произнесла:

— Вы бываете жестоким и бессердечным.

Дронго промолчал. Он уже знал слишком много. И собирался завершить свое расследование, возможно, самым невероятным и невозможным признанием, какое только могло произойти в его жизни.

Интерлюдия

За окнами был поздний вечер, когда полковник Савченко вошел к генералу. У обоих были усталые лица. Богдановский показал на стул у приставного столика и, не дожидаясь, пока полковник сядет, спросил:

— Как прошла встреча?

— Три часа назад завершилась, — доложил Савченко.

— А наши офицеры сидели и молчали?

— Подполковник Некрасов пытался вмешаться, но Дронго даже ему не дал говорить. Он кричал и вел себя не совсем адекватно.

— Тогда получается, что он настоящий идиот. Полететь на край света, чтобы наорать на осужденного и ничего у него не узнать. Вы верите, что он идиот?

— Нет, — ответил полковник.