Обычай умирать

Уже у села Тыргатуй выяснилось, что проселочная дорога до колонии просто размыта, даже на внедорожнике ехать пришлось достаточно осторожно, чтобы не опрокинуться и не попасть в яму. Наконец в пятом часу дня они прибыли в лагерь. Еще около сорока минут ушло на различные формальности, пока проверяли и перепроверяли документы. Начальник колонии готов был допустить к осужденному подполковника Некрасова и майора Рахимову, но никак не подозрительного иностранца, даже несмотря на указание руководителя областного управления.

— Может, вам лучше не присутствовать на этой беседе? — предложил Некрасов, обращаясь к Рахимовой. — Вы можете все услышать из соседней комнаты. Понимаете, осужденные годами не видят женщин.

— Я должна находиться рядом, — упрямо сказала Наира.

— Это может помешать беседе, — предупредил Некрасов, — и выбить заключенного из обычного состояния.

— Вы тоже так считаете? — спросила она, обращаясь к Дронго.

— Я думаю, господин подполковник прав, — ответил тот, — ваше присутствие скажется на его эмоциональном состоянии. К тому же он не должен особо любить представителей женского пола, после того как его бросила первая супруга. Но именно поэтому вам нужно остаться. Я хочу, чтобы у него было определенное психическое состояние, которое может мне помочь.

— Видимо, у вас свои методы, — разозлился Некрасов. — Как хотите, мое дело было вас предупредить. Если он вообще не захочет с вами разговаривать, то вы сами пожалеете, что меня не послушали.

Все трое остались в комнате. Дронго уселся за стол, офицерам принесли два стула, чтобы они могли устроиться у стены, практически с правой стороны от его спины. Он мог их видеть, чуть повернув голову. Через несколько минут привели Джумшуда Шовдыгова в наручниках. Это был сильно исхудавший, высокий мужчина, с помятым, плохо выбритым лицом, сильно запавшими глазами, коротко остриженный и с трудом передвигавшийся.

— Снимите наручники, — попросил Дронго.

Конвоир вопросительно взглянул на Некрасова, очевидно, он уже знал, кто был здесь старшим офицером.

— Снимайте, — разрешил подполковник.

Конвоир снял наручники и вышел. Шовдыгов оглядел всех троих, находившихся в комнате, потер свои отекшие запястья и криво усмехнулся:

— Много человек, и все в штатском. Здесь давно не было чужих людей в штатском. И женщины не было.