Общество мертвых и исключительных

Спорить с особо опасным смелости не хватило, поэтому, сдавшись, он побежал в спальное крыло. А Реджис направился в трапезную, смотря только себе под ноги.

Ну и черт с ними. Два дебила. Хорошо, что в библиотеку такие уникумы не заглядывают.

Несколько часов спустя Эбель с отчаянием закрыла очередную книгу. Ничего не подходило под гребаный шифр. Явно все было связано с Библией, иначе зачем вплетать ее в прошлые загадки. Но в Библии ничего не нашлось. Да, Эбель только пробежала по ней глазами, и то не до конца, но это не отменяло того, что с цифрой двенадцать связей было мало.

Под руку попались и псалом Давида, и книга Екклесиаста[31], и Песнь песней Соломона, которая оказалась какой-то эротической поэзией, ну, и неожиданно исследование по Приорату Сиона — средневекового мистического тайного общества, охраняющего святой Грааль. Нигде не было числа двенадцать. Точнее, оно было, но упоминалось явно не в том контексте, который нужен был Эбель. Один предатель тоже отсутствовал. Серебряная монета и оплата ею — тоже. "

"Академия уснула. Еще тридцать минут — и все часы покажут полночь. Эбель сидела на скамейке в главном зале и смотрела на лики святых. Луна освещала их нимбы, а они бросали свои тусклые краски на лицо Эбель. Ей не хотелось идти спать. Да и уснуть она не смогла бы. Поэтому, сидя тут, любовалась искусной работой стекольного мастера. Сколько сил было вложено в эту работу, сколько времени. Невероятно. Эбель не знала имен святых. Все они были на одно лицо, но что-то их все равно отличало. Цвет одежды, эмоции, положения рук.

Вот там мужчина в желтом одеянии, сложив руки вместе, молился, а рядом с ним точно такой же мужчина держал в руке длинный скипетр. В самом низу синими стеклами были выложены строчки молитвы, а наверху среди желтых лучей, расправив крылья, порхал белый голубь. Узор струился по контуру рамы и делил почти всех святых на пары. Где-то двое мужчин уместились в лодке, где-то один короновал другого, а где-то и вовсе поселились ангелы с крыльями. В их ногах сидела женщина. Она держала в руках младенца, лицо которого было сложно разглядеть из-за бьющего в стекло света.

Эбель развернулась. Дверь в трапезную была приоткрыта. В канделябре, висящем под потолком, догорали две свечи. Сквозняк пытался задуть их, но они стойко держались. Медленно плавясь, воск стекал на пол. Отчего-то это привлекло внимание Эбель. Будто свечи горели там не просто так. Будто дверь, которая до этого была закрыта, бесшумно отворилась, приглашая к себе одинокого гостя.