Общество мертвых и исключительных

На тонких досках в гробу лежала девушка. Живая. Напуганная. И абсолютно голая. Она лихорадочно дышала, хватаясь за шею. Покрытое синими гематомами тело сотрясалось то ли от холода, то ли от страха. Свет от фонаря падал на ее белые спутанные волосы, а светлячки, порхая в холодном воздухе, приземлялись на дрожащие, связанные проволокой руки. Обессиленно выдохнув, девушка уставилась в ночное небо и заплакала, когда осознала, что все еще жива.

— К-к-кто ты? — спросил ее Бенни.

Девушка непонимающе уставилась в его широкие глаза с белыми ресницами и, прищурившись, медленно помотала головой.

— Эбель Барнс, — смотритель кладбища отряхнул землю с деревянного надгробия и прочитал свежую, неаккуратно вырезанную гравировку. — Даты смерти… нет…

— Поэтому з-з-земля отдала ее нам об-б-братно, — сказал Бенни.

Улыбнувшись, Эбель закрыла глаза и потеряла сознание.

Глава 1. Ничего святого

ЭБЕЛЬЩеку Эбель обжег удар. В ушах зазвенело, словно голову засунули в церковный колокол, что звонил по утрам и вечерам, созывая прихожан на очередную службу.

Сейчас голова болела точно так же, как и в тот день, когда мать притащила Эбель к священнику: он отмаливал ее и изгонял злого духа, обливая холодной водой. По мнению жителей города Санди, сам дьявол сидел в скурах. Овладевал их телом и разумом. Истязал и подчинял себе. Но скуры знали: дьяволом были одержимы не они, а люди, которые возненавидели исключительных настолько, что, не боясь закона, избивали их на улицах и сбрасывали в реку неподалеку от города.

Сейчас Эбель готова была поверить жителям Санди, ведь восстать из мертвых ей помог кто-то с того света. Вот только тот свет явно не торопился отпускать ее хрупкое скурское тело…

— А ну, не засыпай, девчонка, — смотритель кладбища опять ударил ее по щеке. — Я тебя на своем горбу не потащу. Еще и нагую… Обвинят в чем! И вовек не отмоюсь.

— П-п-пап, возьми мою од-д-дежду!

Пухлый и очень неуклюжий парень по имени Бенни скинул с себя пальто. На вид ему было лет тридцать, хоть и говорил он как пятилетний ребенок.

Он внушал ей доверия больше, чем испачканный в земле смотритель.

— Иди в дом, Бенни, — скомандовал его отец.

— Н-н-но…

— В дом.

— А к-к-как же…"

"— Я сказал, в дом, Бенджамин! — Он развернулся к сыну, и свет от фонаря отбросил на его лицо грубые тени. — Закройся в своей комнате и зашторь все окна. Потуши свет и не включай его, пока я не приду. И… — смотритель быстро окинул взглядом кладбище, — не открывай никому дверь.