Образ врага

Не стал бы террорист ни за что выкладывать при нем, при Бренере, такую вот информацию. Слишком это серьезно. Не для ушей похищенного профессора. Видно, и правда, с Алисой был у него роман. Это можно представить. Он умен, образован, в нем есть определенное обаяние. Удивительно, какие фокусы выкидывает судьба, как странно тесен мир…

А Инга поверила с поразительной легкостью. Она смотрела на Карла преданными глазами и жадно ловила каждое слово.

«Если перефразировать Карамзина – и бандитки любить умеют», – усмехнулся про себя профессор.

– Ну, майне либе, при чем здесь ребенок? – Карл спокойно протянул руку через стол и погладил ее по щеке.

– Когда мы ее возьмем, – Инга потерлась щекой о его ладонь, – я сама буду ее допрашивать. Хорошо?

– Она не говорит по-немецки, – улыбнулся Карл."

"– Ничего. Ты переведешь, в крайнем случае я допрошу ее по-английски. Мне уже приходилось это делать, моего запаса слов вполне достаточно. – Инга убрала наконец пистолет, и Натан Ефимович перевел дух.

– Английского она тоже не знает, – улыбнулся Карл, – она вообще безграмотная, глупая, некрасивая и даже как агент – совершенно никуда не годится.

– Да, – радостно кивнула Инга, – она страшнее крокодила. Кстати, ты все-таки подобрал те фотографии, которые я не успела порвать? Отдай их мне, пожалуйста.

– Я и не думал их подбирать. Зачем? Я и так отлично знаю ее в лицо.

– Куда же они делись?

Натан Ефимович почувствовал, как бледнеет. Уцелевшие снимки лежали во внутреннем кармане просторной ветровки, которую ему выдали вместе с прочей одеждой здесь, на яхте.

Раздеваясь в ванной, он не забыл вытащить снимки из вороха своей грязной одежды, переложил их сначала в карман махрового халата, потом, переодеваясь во все чистое в каюте, незаметно сунул в глубокий карман куртки.

* * *Валерий Павлович Харитонов еще раз порадовался собственной дотошности, которая так раздражала некоторых его коллег. Вроде уже не было надобности ставить на прослушивание телефоны Цитруса. Писатель-политик стал отработанным материалом, все, что возможно, из него вытянули.

Всегда любопытно и небесполезно знать, что остается в памяти человека, подвергшегося такому сложному психовоздействию, как наркодопрос. Под влиянием наркотика допрошенный, как правило, не помнит о содержании выданной им информации и не имеет представления о продолжительности сеанса.