Обратная сторона пути

Чтобы поднять и расшевелить людей, чтобы они нашли в себе силы бороться дальше, чтобы хоть какая-то надежда на победу у них появилась, требуется не меньше, чем чудо. И если на роль этого чуда так удачно подходите вы с Элмаром, то вы им будете, что бы тебе ни говорили твоя скромность и честность.

— Я чувствую себя самозванцем, — проворчал Кангрем. — И это противно.

— Засунь свои чувства подальше и хотя бы просто молчи. Элмар спокойно вытянет вашу общую роль один, ты только не мешай ему. Хочет он ездить на граке — пусть ездит, это только на пользу.

Ты сам видел, как эффектно он смотрится верхом и какое впечатление производит на людей. Хотят они на него молиться — пусть молятся. Тем охотнее за ним пойдут, когда потребуется.

— А с ним вы об этом говорили? Вы уверены, что он согласится дурачить людей?

— Вся прелесть ситуации в том, что ему не нужно никого дурачить. Он может все это проделать абсолютно честно. Он действительно освободил нас всех, он действительно сам, своими силами, взнуздал грака, и он, кажется, и впрямь склонен верить в пророчества.

Ему не нужно притворяться героем, он такой и есть. От нас требуется всего лишь немного подыграть, и это тебе по силам, просто не выпендривайся и не спорь с ним.

— Но он действительно раздолбает машину, если будет так бухаться в кузов.

— В самом деле? Скорее, чем в ней кончится то, на чем она ездит?

— Вот если бы я знал, на чем она ездит и сколько его есть, я бы, может, и сказал точно, — проворчал Кангрем, пытаясь прочесть по непроницаемому лицу убаса истинную подоплеку вопроса.

Он в самом деле забыл о вчерашнем разговоре или все же что-то заподозрил и теперь при каждом удобном случае будет проверять, ловить на слове и задавать провокационные вопросы?

— Разве нельзя разобраться по приборам?

— Вчера мне было не до того. Попробую сегодня разобраться. Вы бы и сами могли, все равно сидите рядом и ничем не заняты. — Он бросил взгляд на грака, топтавшегося в кузове, и добавил: — А народу что скажем? Думаете, они все прямо так и согласятся ехать рядом с этим чудовищем, которого до полусмерти боятся?

Убас усмехнулся.

— Оставь это Элмару и просто не вмешивайся. Переводи без комментариев, не криви физиономию и вообще никак не проявляй несогласия. Увидишь, все образуется само собой.

Кантор зевнул, лениво выругался и открыл глаза.

— Папа, — негромко, чтобы не разбудить Ольгу, но очень сердито прошипел он, — если бы ты сделал так пару лет назад, я мог бы тебя нечаянно пристрелить спросонок.