Обратная сторона пути

Если память не изменяет, их цикл — это чуть больше луны…

«Ну почему, — мысленно простонал Шеллар, уже понимая, что мысленными его стоны останутся очень и очень недолго, — почему я тогда не застрелился?…»

— Ну и чем бы мне заняться? — сам себя спросил Повелитель, остановившись у выхода на лестницу и прислушиваясь к истошным воплям, доносившимся из лаборатории номер четыре. — Поднять этого болвана или поговорить с нимфой?

Кайден почтительно молчал. Или просто не хотел отвлекаться от приятных его сердцу звуков.

Где-то этажом выше хлопнула дверь, и визгливый голос Нимшаста истерически вопросил в просторы коридоров, кто это орет и почему левой руке Повелителя, страдающей от невыносимой мигрени, невозможно спокойно прилечь на пять минут.

— О, действительно! — обрадовался Повелитель. — Почему это моя левая рука мается от безделья и даже не знает до сих пор, что она опять правая, а я тут между двумя делами разрываюсь? Кайден, ну-ка сбегай за ним, введи в курс дела и передай мой приказ. Пусть он займется Харганом, а я поговорю с девушкой.

— Что именно? — полюбопытствовал Кайден и получил исчерпывающий ответ:

— Объяснять вразумительно. Эти существа то ли не от мира сего, то ли с большой придурью. Но попробовать все же стоит.

— А что поднимать?

— Пока — нестабильного духа. Когда я с ним поговорю, решу окончательно. Надо все-таки выяснить, что там случилось, вдруг его на самом деле убили.

Возложив таким образом задачу на нерадивого помощника, Повелитель отправился в жилой блок, где без труда нашел нужный бокс по торчащим у двери халкам. Можно было и не трудиться самому, а приказать, чтобы пленницу к нему доставили, но что-то подсказывало — чем меньше посторонних будет вертеться вокруг их беседы, чем уединеннее и доверительнее она окажется, тем больше шансов разговорить перепуганную нимфу.

С первого взгляда на бесценную добычу Повелитель понял, что зашел не в самый удачный момент. И виноват во всем Нимшаст, который своими воплями сбил его с мысли, он и будет за это отвечать.

— Когда в жилище моих подданных вхожу я, — наставительно произнес он, слабо, впрочем, надеясь на то, что подобные наставления производят эффект на плачущих женщин, — при виде моей персоны надлежит прекратить все личные дела и встать, приветствуя меня.