Открытый брак (СИ)

В голове возникает дурацкий диссонанс. Как оно может таять, если у меня зуб на зуб не попадает?

— А ты тут?..

— У меня встреча в «Лео». Так получилось, что приехал на полтора часа раньше.

Слежу, как достает портмоне. Отсчитывает новенькие купюры и вручает их раздраженному продавцу.

Понимаю, что не верю ни единому слову. Ни в совпадения, ни во встречу. Даже в придуманный наобум ресторан, которого я тут не видела.

— Я рассчитаюсь, — произношу хрипло.

Журавлёв усмехается. Судя по тому, как горит щека — внимательно и цепко смотрит.

— А как же…

Я забираю рожки из подставки. Клубничный вручаю Мышке. Себе беру ванильный. Руки подрагивают. Я злюсь и негодую. На себя, на Сашу, на мужа. На всех. Две мои параллельные жизни не должны были пересечься. Ни при каких обстоятельствах.

Маришка дёргает меня за локоть. Очевидно, хочет поинтересоваться шепотом, но получается плохо. Журавлёв, конечно же, слышит.

— Мам, а кто это?

Перевожу взгляд прямо в карие игривые глаза. Замечаю дёрнувшийся уголок губ.

Я беру дочку за руку и мысленно перебираю варианты, но осекаю почти каждый. Все они — дрянь. И я тоже дрянь, что допустила это.

— Привет. Ты Марина?

Нет, нет. Боже. Нет. Просто, блядь, заткнись.

Саша не теряется и присаживается на корточки перед моим ребенком, то ли не желая меня понимать, то ли действительно не видя в этом ничего особенного.

Я вскидываю глаза к небу. Сжимаю зубы. Чувствую, как сердце ухает вниз и резко взлетает вверх, тарабаня где-то в горле.

— Да, — удивляется Мышка.

— Круто. А меня зовут Саня.

Глава 68

Губы кривятся в улыбке. Я до сих пор зачем-то помню, что Саня — это строго для своих.

— У тебя есть аккаунт в Тик-ток?

Журавлёв вскидывает брови и трёт подбородок. Не на шутку озадачивается. Смотрит то на меня, то на Маришку, но я сразу решаю, что не дам ему ни единой поблажки, поэтому скрещиваю руки на груди и замолкаю.

— Честно говоря, нет. Это плохо?

Мышка пожимает плечами.

— Хотела предложить взаимную подписку, но нет — так нет.

К моему удивлению, дочь вполне легко отвечает на рукопожатие при знакомстве со спасителем мороженного. Маминым, блин, другом, которому нужно убить где-то полтора часа времени перед встречей, и он не придумал ничего лучше, чем влиться в абсолютно чужую ему среду.

Слово за слово. Разговор ладится с первой секунды. И оказывается, что я почти не контролирую этот процесс, поэтому злюсь гораздо сильнее.