Обещаю, больно не будет (СИ)

И поведение её ставит меня в тупик, потому что будь Вероника падкой на бабки подстилкой, то давно бы уже весело отсасывала мне, доверчиво заглядывая в глаза.

А не исполняла бы вот это вот всё…

Прикрываю веки и отчаянно вцепляюсь руками в оплётку руля, матерясь беззвучно, трёхэтажно и заковыристо, а ещё приказывая самому себе не бежать за ней. Хотя, не спорю, хотелось. Очень! Догнать её, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо.

Соврать да, но только чтобы она больше не плакала. И хрен его знает, почему мне это так важно.

Каждый её печальный, полный паники и бесконечного страха взгляд что-то рвёт у меня внутри. А каждый равнодушный будто бы насилует, ибо я не хочу, чтобы она так смотрела на меня. Всё что угодно, но только не пустота в её глазах. Даже ненависть теперь почему-то не казалась такой уж страшной, по сравнению со скукой, которая то и дело отражалась во всём её облике.

Но броня Вероники дала слабину, а потом и треснула. Всего лишь немного, но я успел в малюсенькую щёлочку подсмотреть, что она на самом деле носила глубоко в душе.

Вздрагиваю от входящего звонка по громкой связи и понимаю, что всё ещё стою под её окнами. Чего жду? Да кто меня знает. Просто планы на это утро были другие: завтрак, будто бы нечаянное прикосновение, табун мурашек по коже… поцелуй.

Маленькая смерть, которую я снова мечтаю пережить.

— Яр? — в голосе Караева я слышу слишком много беспокойства, но сегодня меня это не трогает. В голове перегруз — там всё занято Истоминой.

— Привет, Олег.

— Ты куда пропал?

— Отдыхал, — монотонно выдавил я из себя.

— Ну и как успех?

— Ещё больше устал.

— Тебя дед искал. Вчера весь вечер мне телефон обрывал.

— Неинтересно, ты же знаешь.

— Знаю, но, оказывается, у него рак. Он хотел бы покаяться и возможно как-то сгладить ваши острые углы, прежде чем смерть разлучит вас.

— Передай, что я за него помолюсь.

— Яр, — цедит с упрёком.

— Да, что? Мне плевать, Олег. С высокой, мать его, горы. И знаешь что? Пусть меня многие сочтут жестоким и аморальным персонажем, но вот что я скажу: надеюсь, что у этого старого, беспринципного мудака рак простаты, прямой кишки и мочевого пузыря в одном грёбаном флаконе! Ему не помешает хотя бы под занавес жизни как следует обгадиться.