О любви, которой не было

Развернулась на каблуках и пошла прочь, бормоча что-то про бездарных тупых новеньких…

Интересно, когда?! Когда я должна была мыть эти полы, если то ценники поменять надо, то мешок грязной картошки расфасовать по пакетам, взвесить и налепить этикетку, то в зале не протолкнуться от количества народа? Здесь вообще чаю попить можно? Я уже молчу про покурить, хотя хочется просто невероятно…

Почти оглушённая от прожитого дня, кое-как размазала шваброй грязь по полу в торговом зале, постоянно натыкаясь на чьи-то ботинки, кроссовки и босоножки…

Слава Богу, до квартиры рукой подать — только перейти дорогу и подняться на этаж…

В прихожей скинула надоевшие за весь день кеды, стянула резинку с волос, раздирая ногтями раскалывающуюся от боли голову.

Мурзик мурлыкал и неумело, но очень старательно и трогательно тёрся о щиколотки, иногда заваливаясь на бок от чрезмерных усилий… Протянула к нему руку, пытаясь погладить, но он, видимо учуяв запах рыбы, долго обнюхивал мои пальцы с грязными обломанными ногтями, чихнул даже… Глупенький…

Размазывая слёзы, тщательно намылилась под горячей струёй воды в душе, сполоснулась, с огромным удовольствием и облегчением натянула чистую пижаму… Долго втирала в руки крем, масло и подпиливала ногти…

Кажется, лучше загнуться от голода, чем выйти завтра снова в этот трёхклятый магазин…

Но я вышла.

Пробуждение по утрам со слезами отчаяния и желанием выйти в окно, день на ногах в ненормальной суете, вечером душ в качестве утешения и рыдания в подушку в компании Мурзика…

На четвёртые сутки этого кошмара я наконец запомнила несколько лиц и имён, свободно ориентировалась в очерёдности складов, успевала пару раз за день пройти полы везде, кроме помещения, в котором разделывают мясо, приблизительно знала, где в торговом зале искать тот или иной товар.