Отличница

Схема проста как мир - подонок выцеплял в клубах пьяненьких студенток, чаще всего первый-второй курс - совсем юных девчонок, порой, просто не знающих своей меры. Далее он вызывался проводить потенциальных жертв «через дворы» или вешая лапшу на уши про «самый короткий путь».

Я сжал кулаки до побелевших костяшек, на краткий миг вспомнив, что моя Роза находилась с этим уёбком в одном помещении. Возможно, он даже к ней приглядывался….

Пока мои мысли беспорядочно путались, сердце билось всё быстрее.

Отмерев, я поднял телефон, обнаружив, что вызов разъединился. Да что б тебя… Я снова собирался ей набрать, но в этот момент вздрогнул от приглушенного стона, донесшегося из темноты, и, чтобы разглядеть хоть что-то, осторожно двинулся вдоль здания.

Пройдя ещё немного, в тусклом свете фонаря я опознал силуэты нескольких оперативников, склонившихся над распластавшимся по земле телом, возле которого собиралось все больше людей в форме.

Сегодня прямо вечер возмездия!

- Выкуси, мразь, - процедил я, неотрывно наблюдая за тем, как полицейские скручивают ублюдка - хотелось верить, что они поймали того самого, и он уже не выйдет на свободу.

Я непроизвольно похрустел костяшками, кулаки прямо чесались кому-нибудь вмазать, но я ведь прокачался до уровня интеллектуальных сражений, только быдло какое-нибудь решает проблемы мордобоем.

К слову, о сражениях…

Ромка недавно отчитался, что самолично закончил с Олейником, запротоколировав все его признательные показания, для пущего воспитательного эффекта записав их на камеру.

Пригрозив не состоявшемуся «вершителю человеческих судеб» не только отправить эти показания в полицию, но и разослать запись Игорешиных пиздастрадашек возле закрытого вольера всем его контактам в социальных сетях.

А Галицкий ведь на полном серьёзе предлагал выпустить «телят», чтобы они немного за ним поохотились! Наивный.

Повернув голову и выныривая из собственных размышлений, я заметил, что один из полицейских сидит на асфальте, зажимая бок, в то время как вокруг него суетятся коллеги.

Внезапно знакомое лицо раненного мужчины было бледным, в глазах читалось что-то вроде спокойного удовлетворения.

В отличие от Олейника Якушевский не был трусом.