О чем он молчит

Йоги, достигнувшие просветления, сумели бы понять его состояние лучше, чем кто-либо.

На кухне тикали часы и гудел холодильник. Забурлила закипевшая вода, щелкнула кнопка выключения чайника, за окном взвилась истеричная сигнализация одной из машин, но Катя и Денис оставались неподвижны и безмолвны.

Все что было важно — дотрагиваться друг до друга. Быть в одном тепловом поле. Вбирать в легкие запах родного человека и чувствовать, как эйфория и необъяснимая боль во всем теле сливаются в единый восторг где-то на краю сознания.

Напряжение покидало Дениса. Из вечно тяжелой головы убегали беспокойные мысли и изматывающие переживания. Словно Катя заставила все его тяготы раствориться в небытии. Мир исчез и ничего не значил.

Денис всей душой не хотел потерять этот впервые обретенный за пять с половиной лет покой. Катя, завозившись в его объятиях, судорожно вздохнула. Как будто была готова заплакать прямо сейчас.

— Прости… — вдруг заговорила она, продолжая утыкаться лицом ему в грудь.

— Кать… — Денис не понимал, о чем она говорит. Потребность, заслонившая собой остальные, — успокоить, избавить от боли, — помешала ему сразу вникнуть в смысл прозвучавших фраз, но Катя продолжала:

— Я узнала через неделю после аварии. Мама… мама рассказала, что твои родители разбились.

— Кать… — попытался он снова, но она покачала головой, не позволяя прервать свои признания.

— …Я тогда разрыдалась. Сама не понимала почему. Ревела, как будто умер кто-то близкий. Я не осознавала, что плачу о тебе. О твоей боли. О том, что я не рядом. Не с тобой. И мне так жаль, Денис. Мне так жаль…

— Т-с-с, — зашептал он ей на ухо и стал раскачиваться на месте, стараясь ее успокоить. — Все хорошо.

— Пять лет, — произнесла она сипло. — Мы потеряли пять лет…

— Да, — согласился он, — потеряли.

— Я не знаю, что с этим делать.

Он чуть отклонился назад, Катя повторила за ним. Когда их взгляды встретились, он наконец сказал то, что не мог не сказать:

— Давай попробуем еще раз? Катя, я… — Денис покачал головой, на миг теряясь в словах, но сумел добавить ровное и уверенное обещание: — Я больше не подведу, мне можно верить.