О чем он молчит

Три дня форума выдались более чем насыщенными, и ей заметно требовался отдых от большого скопления людей и шума.

Поздним вечером, когда Денис, наконец, появился в дверях спальни с немного виноватым выражением на лице, Лена, закрыв книгу, улыбнулась.

— Устал?

— Немного. — Прислонившись плечом к косяку, он в задумчивости или сомнении, она затруднялась с определением, провел ладонями по заросшим щетиной шее и подбородку. — Ты чего за весь день никуда не вышла?

— Не хотелось. — Лена легко пожала плечами.

Денис усмехнулся, угадывая ее замысел.

— Что читала? — спросил он.

Лена подняла руку с книгой вверх, позволяя ему рассмотреть обложку.

— «Чтец»[1]? — в удивлении он приподнял брови. — Мрачноватое у тебя чтение под «Джингл белс».

Она расхохоталась. Как и всегда не сумев удержаться, когда он шутил с совершенно спокойным, едва ли не недоумевающим из-за ее веселья видом.

"Прищурившись, словно раздумывая над чем-то, Денис, уверенно оттолкнувшись от дверного косяка, пересек комнату и сел рядом с ней на кровать. Лена почувствовала, как под его весом прогнулся матрас, как постепенно на вдохе в легкие проник знакомый, всегда бьющий в голову запах его парфюма, как кожа, будто под действием его притяжения, потеплела от острого желания приблизиться, получить прикосновение и прикоснуться самой.

Они не отпускали взгляды друг друга, но у Лены не получалось разобрать, что она видит в любимых, чуть покрасневших от долгой работы за ноутбуком глазах. Ей казалось, что за явным на поверхности расширившихся зрачков желанием скрывается что-то еще: сложное и запутанное, — так странно, будто в поиске чего-то ею неведанного, Денис смотрел.

Едва он начал наклоняться к ее лицу, она сама потянулась вперед и прижилась губами к его, заглушая в себе и, быть может в нем тоже, тянущий, щемящий неуют в душе. Денис, прервавшийся только на несколько секунд, чтобы, обхватив ее руками за бедра, притянуть ближе к собственному телу, попутно полностью забрался на кровать. Синхронно они вернулись к поцелую, что длился и длился, превращаясь из ласкового, будто бы забирающего усталость, в горячий и жадный.