О чем он молчит

Такого, что вопреки собственной разумной убежденности в том, что красивый мальчик на последнем ряду аудитории –– совершенный раздолбай и даже не смотрит в ее, Кати, сторону, все равно хотелось обернуться. Просто увидеть его еще раз.

Пусть раздражает его поверхностность и леность. Пусть кажется, что ей и ему даже поговорить не о чем, но… Невозможно не замечать его на периферии взгляда. Невозможно не замереть, когда он передает тебе распечатку или ручку.

Потому что он такой красивый, что дух захватывает до неописуемого, незнакомого прежде чувства, из-за которого все внутри переворачивается.

У двадцатилетней Кати не было шансов устоять.

На третьем курсе Денис вдруг начал смотреть на нее так, будто другие девушки исчезли из его зрительного фокуса. Он прислушивался к ее словам и по-настоящему интересовался, почему она думает так, а не иначе, и чем чаще они общались, тем сильнее Катя убеждалась в том, что Денис многограннее и сложнее изначально сложившегося у нее впечатления о нем.

Мир в его присутствии обычно исчезал. Катя и Денис оставались вдвоем, в поле взаимного притяжения. Улыбки, значения которых известны лишь ей и ему. Взгляды, выражавшие все и одновременно ничего, кроме самого желания смотреть друг на друга. Будто бы случайные прикосновения: сесть рядом, прислониться плечом, задеть коленом бедро другого под столом, кончиками пальцев –– ладонь.

В последние годы их отношений эти зашкаливающие ощущения, больше похожие на приступ вегетососудистой дистонии, чем на адекватную симпатию, забылись.

"Катя думала, ничего не разрушит их союз. Ни разу мысли не допустила о том, что между ними в самом деле возможен настоящий разлад. До самого последнего дня, когда Денис сказал ей правду, не предполагала, как быстро и внезапно разобьется сердце и необратимо разрушится безграничное доверие.

Пять с половиной лет спустя они вновь остались наедине и вновь для них мир был вынесен за скобки.

Осенний холод давно забрался под ткань благородно предложенного Кате пиджака и мурашками гулял по телу. Дрожь, поначалу едва ощутимая, усиливалась, но сложно было сказать, вызвана ли она физическими реакциями организма или эмоциональными. Катя поставила бы на последние.

Внутри себя она переживала что-то неведомо-невыносимое. Надо было уйти с этого балкона. Вернуться в зал.