Новогодняя диверсия (СИ)

 — Олеся решительно схватила телефон и набрала знакомый номер. Вот только об Алексее она ни за что на свете говорить не будет, иначе тогда еще бабушка подключится.

Глава 4

Расчет Алексея на законный выходной не оправдался. Еще пяти утра не было, как ему позвонили и попросили поработать на другом участке, довольно сложном, как оказалось, потому что на вверенной территории оказались студенческие общежития, и многие учащиеся уже обмывали сданную сессию, а кто-то уже и новый год. Для участкового это означало: драки, дебоши, громкие разборки и доведение до гипертонического криза бабушки-кастелянши.

А еще кто-то под вечер попал фейерверком в окно университета, где начался пожар.

Домой Алексей попал уже после полуночи, решив более не соглашаться кого-либо подменять. Участковые уполномоченные, конечно, люди подневольные, но и у них право голоса имеется. И вообще, он за своим непосредственным участком должен следить. Тем самым, где живет Олеся Рыбкина.

Он устало плюхнулся на диван и принялся снимать одежду.

Интересно, она его сегодня ждала? Если да, то ему нужно было ей позвонить. Хотя, он и номера ее не взял. Хотя в заявлении Наумовна указывала номер Олеси….

А если она не ждала? Если у нее сегодня кто-то другой гостит? Кто-то, кто игрушки для елки может нормальные купить, а не резать их из чего придется…. А как это проверить? По базам пробить? Алексей хмыкнул в темноту комнаты. Он был уверен, что она улицу ни разу в жизни на красный свет не перешла.

Очень правильная…. Такие женщины обычно надежные, как автомат Калашникова, но строгие, как прапорщик, который их в свое время по плацу гонял, и справедливые, как сама жизнь.

То, что он уснул сидя, Алексей понял лишь тогда, когда проснулся утром в той же позе и с одним снятым носком в руке. Внутренний будильник не подвел, шесть утра. Нужно собираться на работу. Сегодня самый сложный день в году, тридцать первое декабря. Самый разгул и разнос общественности в массовом ее понимании.

А это и распитие алкоголя в общественных местах, и неадекватное поведение напраздновавшихся в зюзю, и неаккуратное обращение с пиротехникой. Да и мелких преступлений хватало.

Как ни странно, все вышеперечисленное с завидной пунктуальностью происходило строго до восьми вечера. А потом люди с улиц исчезли, закон и порядок резко перестал нарушаться, новогодние тосты стали громко звучать из окон, но на это никто не жаловался.