Новая жизнь не дается даром

— И стал его шантажировать? — вздохнула Женька.

— Да. Стал. Он читал статьи в газетах и был уверен: Михалыч прикарманил немало. И потребовал сто тысяч долларов. У того такой суммы не было, а ни с квартирой, ни тем более с кафе он расставаться не хотел. Они договорились о встрече после закрытия кафешки, Аркадий должен был подойти к двенадцати, и тут Михалыча вновь попутал черт.

— И он подкараулил парня в подворотне?

— Говорит, не соображал, что делает.

— И в самом деле не соображал, — покачала я головой. — Первое убийство произошло много лет назад.

Учитывая возраст Сабова, он мог отделаться минимальным сроком, а то и вообще условным.

— Это точно, — кивнул Гудков. — Понимаешь, он очень дорожил своим добрым именем.

— Чем? — вытаращили мы глаза.

— Кафе стоит на бойком месте, сколько людей его знают, уважают, и все такое… И вдруг выясняется, что он — убийца. Не мог он этого допустить.

— А что теперь с кафе будет? — додумалась спросить Женька.

— Понятия не имею. Наследников у него нет.

— Жаль, если закроют, — вздохнула подруга.

 — Капучино там такой вкусный… был…

— Ага, — усмехнулась я. — Мне теперь этот капучино поперек горла встанет.

Простившись с Гудковым, я подхватила Женьку под руку и повела в сторону проспекта.

— Куда ты идешь? — удивилась она.

— К машине, естественно.

— Так давай здесь свернем, быстрее получится, — кивнула Женька на ближайшую подворотню.

— Ну уж нет, — возмутилась я. — Никаких подворотен, а также трупов и расследований. — Женька недовольно поморщилась, и я пояснила: — Ромка сегодня приезжает.

Сюрприз на рождество

Какой-то умник сказал: «Если долго сидеть возле реки, увидишь, как по ней плывет труп твоего врага». Эта фраза настойчиво вертелась в голове, когда я таращилась на мужчину в костюме Деда Мороза, лежавшего возле моих ног на лестничной площадке между вторым и третьим этажом. Пять минут назад я вышла из квартиры с намерением вынести мусор, прикрыла дверь и, весело насвистывая, сделала пару шагов. И вот тогда увидела его. Дед Мороз в шубе из ярко-красного бархата притулился возле батареи, привалившись к ней плечом.

Голова упала на грудь, и в первый момент я решила: «дедуля» сладко спит, и весело фыркнула, уж очень забавно это выглядело. И, только поравнявшись с бесчувственным телом, ощутила беспокойство. Лежал Дед совершенно неподвижно, не похрапывал, не сопел и вроде бы даже не дышал. Я легонько потрясла его за плечо, но без всякого результата, и тут обратила внимание, что шуба на нем расстегнута.