Ночь с повелителем черных небес

Расслабившись, отпустила нить магии, которую я уверена уже легко смогу найти в следующий раз, и прильнула к мужу, чувствуя себя в правильном месте и с правильными ощущениями. В этот раз не испугалась его магии. Я понимала что он был прав. Он не Мириус. И его магия и, правда не такая жестокая и устрашающая. Похоже, многое еще зависит от души носителя.

Рычание Ластера действовало еще более возбуждающе, а губы уже опустившиеся к плечу, дарили невыносимое наслаждение. Томление охватило все мое естество, что теперь хотелось более смелых ласк от мужа.

Сама взяла его ладонь и опустила ниже. Пусть через платье, но я чувствовала его горячие руки и слышала его учащенное сердцебиение, чтобы было немного странно. Но сейчас ничего не хотелось анализировать. Только растворится в чувствах.

На мои действия муж сильнее сжал меня в своих руках и снова зарычав, перевернул и уложил спиной на пол, тут же оказавшись надо мной. Его глаза практически светились от магии, а лицо стало еще более грубым, но не менее соблазнительным.

Но лишь до того момента, как он решился и опустился к моим губам в яростном поцелуе. Что удивительно, я не испугалась такого напора. Ответила со всей страстью, так же покусывая в ответ его губы и извиваясь под его телом.

Пара импульсов его магии, и я готова закричать от желания. Его руки схватились за бедра, больно сжимая их, а губы опустились к шее и пылкими поцелуями-укусами он продвигался все ниже и ниже к груди, опустив бретельки платья с моих плеч.

Стоило ему втянуть в рот, напрягшийся от возбуждения сосок, как я закричала, не сдерживая свои эмоции. Это было так остро и чувственно, что уже была на грани.

Я так была настроена на продолжение, так желала этого мужчину, что забыла обо всех своих страхах, и стеснении.

Магия втянулась в его тело, и открыв уже вернувшие обычное состояние глаза, он прохрипел:

— Не стоит сейчас. Лучше уходи…

Меня так обидели его слова. Все возбуждение схлынуло оставив после себя лишь горечь. Проглотив ком в горле, высвободилась из все еще крепких объятий мужа и, встав, стала поправлять на себе платье, не желая сейчас даже смотреть на него.