Нижний уровень

Но, скорее всего, нет. Иногда я вообще немного жалею о том, что наше знакомство состоялось. А она, докладывая, пытается, как мне кажется, создать себе самой иллюзию полноценной семейной жизни.

— Мы куда-нибудь пойдем сегодня? — спросила она уже на выходе из кабинета.

— Я пока не знаю, у меня еще одна встреча… скоро, — глянул я на часы. — Надеюсь, что это ненадолго, тогда мы сможем сходить. В «Лас-Боведас»?

Она любит это место на мысу, в чистой части Старого города. По крайней мере, мне кажется, что любит.

— Отлично! — явно обрадовалась она.

А еще Росита явно старается мне угодить во всем, со всем соглашается и вроде как всему рада. Такое впечатление, что, если бы я предложил ее побить, она с такой же радостью согласилась бы. А может, и вправду согласилась, по крайней мере, с моей стороны это был бы знак внимания какого-то. Черт, запутался я в этих наших странных отношениях.

Росита ушла в спальню, закрыв за собой дверь, включила музыку, опять же негромко, чтобы мне не мешать. Реггетон, разумеется, она больше ничего и не слушает.

Все, пора. Быстро заскочил под душ, переоделся, привычно прицепил кобуру к ремню и спустился в гараж. Путь до Пунта Пасифика — мыса с самыми дорогими небоскребами — совсем недальний, так что на месте я был уже через несколько минут. По дороге дозвонился Джеффу:

— Где встречаемся?

— У него в сюите, поднимайся.

В дверце у меня всегда лежал блокнот с карандашом, так что я быстро и коряво записал номер.

Здание Оушн Клаб, похожее на надутый ветром парус, видно издалека, почти что с любой точки берега. Пунта Пасифика — мыс, а этот небоскреб еще и на самом видном его месте находится, при всем желании не потеряешься. Пристроил машину на улице, мест хватало, попутно заметив белый «Сабёрбен» Джеффа — машину он себе под стать взял, если по размерам судить.

Холл отеля был огромен и роскошен. Как и лифт, привычно вызвавший краткий приступ невесомости. Коридор с толстым мягким ковром, полумрак, массивная дверь, открывшаяся после стука, и неожиданно большой и просторный номер за ней, а дальше океан за стеклянными стенами.

Гонсалес был довольно высоким, крупным, с длинноватыми вьющимися волосами, причем он явно закрашивал седину. Раньше явно был атлетом, а сейчас оплыл, и лицом, и телом. Глаза красные, под ними мешки. Запах спиртного.