Нить на запястье

Оттолкнулся от стены и прошелся по комнате, сгоняя ярость, которой не ждал. - Это «травля» называется, Машенька. Домашнее насилие! Когда два пацана пользуются своей властью и превосходством над младшей сестрой! Знаешь, сколько я этого сейчас по школам и отчетам соцслужб разбираю?! И чем это заканчивается в половине случаев?! Судья Верховного суда, б***! Адвокат года! – он вновь с размаху саданул кулаком по ближайшей стене, просто не в состоянии сейчас успокоиться.

Одна мысль о том, что ее в детстве… маленькую вообще, беззащитную же по факту, небось, такую же тонкую и худую, как сейчас, гнобили эти две сволочи, что руку поднимали, - превращала его в монстра, жаждущего сполна отплатить обидчикам.

– Олег, остановись. Выдохни. Это все давно закончилось, - Маша откинула одеяло, несмотря на то, что ее продолжало трясти. – В прошлом. Говорю же, взрослые уже все…

Села среди вороха его подушек и простыней. Вроде и закутанная в его махровый халат, а все равно – видно же, что ее морозит.

– В прошлом?! В ПРОШЛΟМ?! У тебя сейчас синяки! – рявкнул, не в силах не смотреть на синяки на ее щеках.

Господи! Он себе на горло наступал столько лет, чтобы никаким образом и тень угрозы на эту женщину не бросить, а ее семья,те, кто по определению долҗны ее защищать и холить…

Греб**** юристы! Удушил бы обоих голыми руками. И родителей, которые это допускали! Интеллигенция, б**!

– Олег…

Мария вдруг снова чихнула и уткнулась лицом в салфетку. Мысли тут же повернули в другую сторону.

Где эти чертовы парни с таблетками?!

В этот момент, вместо лекарств, в дверь постучал Дима.

Молча отдал ему термометр. Олег с претензией глянул на охранника. Тому объяснять не было нужно.

– Уже назад едут, все купили по списку. Еще минут семь.

– Хорошо. Принесешь сразу, – устало кивнул Олег и, закрыв дверь, вернулся к Маше.

Она так и сидела, посреди кровати, - напряженная и прямая, как изваяние, словно и от него собиралась сейчас защищаться… Тяжело выдохнув, он сел рядом и, включив устройство, поднес к ее лбу.

Маша удивилась, а его это даже позабавило. Дoждался результата – больше тридцати восьми, елки-палки! Неудивительно, что ей плохо до такой степени! Реально все внутри сжалось от сочувствия и боли за нее. Не настолько, чтобы забыть об их разговоре.

– Когда он… – Олег замолчал, пытаясь подобрать слoва так, чтобы самого себя не разозлить сильнее. - Когда твой брат или они… поднимали на тебя руку в последний раз? ДО сегодня, – не сдержался все же.