Нить на запястье

Что открыло перед Олегом многие двери, раңее недоступные из-за своих договоров и интересов: «этого не сдадим, самим нужен», «а вот сюда вообще не лезьте, наша сфера интересов»… Отговорки, знакомые и Алексею,и Олегу. Именно из-за них не мог до конца Шаховца прижать, с его наркотой, хоть и всем друг про друга все было известно. Но с этого Шаховца многие хорошие деньги имели. И пусть прислушивались к аргументам Олега, а «живой копейки» лишаться не хотели ни в какую. Вот и «воевали» по-тихому. Потому и с Петром на ножах… Что ж, теперь в открытую все пошли.

Зато и у Алексея руки развязаны нынче, может снабжать не только информацией, но и реально делом помочь.

– Без этого никак. Мы теперь в одной связке и нам их надо прижать, - согласился Олег, поняв, что другу уже утомительно держаться и делать вид, что железный. Пора отдых дать.

Да и сам еще не то чтобы в форме для долгих разговоров, о чем тоже не трезвонил и не говорил откровенно. Α то только заикнись,и Маша все сделает и всех подключит, чтобы его вновь уложить и обездвижить… Для пользы Олега, конечно.

И он это понимал. Однако слишком много дел, которые необходимо срочно порешать. А ей волноваться не стоит.

– Ладно, я пошел, я то ещё подумают, что мне здесь понравилось,и вновь на лечение определят, – усмехнулся Олег, тяжело поднимаясь со стула. Не справился бы, пришлось опереться на стену. – А дела не ждут.

– Давай, - согласился Алексей, с такой же тяжестью откинувшись на подушку. – На связи.

Олег кивнул, медленно, но упорно заставляя себя переставлять ноги в направлении двери.

Там, в коридоре, его ждала Маша. И еще куча охраны, понятно. Но он-то к ней шел. Потому и сил хватало. И сейчас, и раньше…

Им с Алексеем обоим крепко досталось. Был даже момент, когда ему казалось, что не выдержит. Помнил, как его по больничным коридорам везли – боль такая, что череп разрывало. И грудную клетку на части. Вдохнуть не мог, реально задыхался, потому что невыносимо сделать вдох, не может себя заставить через эту боль… Α одной мысли о Маше, о том, что она должна будет вынести, если Олег сейчас руки опустит и тихо подохнет, сдавшись на милость разрывающей его боли, - хватало, чтобы за жизнь цепляться и дышать этими треклятыми отбитыми легкими! Не может он ее через такое провести… Защитить и оберегать клялся.

И собирался за каждую букву ответить. Вот и делал это, сжав зубы и молча матерясь про себя. Α для нее улыбаясь и даҗе расправляя спину и плечи, несмотря на то, что ребра ныли немилосердно.