Нить на запястье

И стало безумно неудобно, что он вот так из-за нее приехал в суматохе, ещё и всех притащил. Явно подозревая что-то нехорошее. А ведь ей просто надо было бы в голове все «по пoлочкам» разложить.

И Мария попыталась встать ему навстречу. Принять обычный собранный и невозмутимый вид, натянуть на лицо улыбку... Только ничего не вышло.

Щеки отчего-то бoлели. И голова все ещё в тумане. И дико холодно. Покачнулась, выпрямляясь. Ухватилась рукой за спинку скамьи, на которой сидела.

Она даже умудрилась вскинуть ровно голову и попытаться улыбнуться.

Но кто там интересовался ее улыбкой?

Ни разу... Никогда за все те годы, что они были знакомы, Олег не совершал подобного. И, видит Бог, Мария понятия не имела, что послужило причиной сейчас. Но ее с ходу сгребли в такие крепкие объятия, что весь воздух из легких ушел. Кому там нужна была ее улыбка?! Ха! Не то что Олег, ее вообще никто так не обнимал за все тридцать с лишним лет жизни! Голову притиснули куда-то в район его груди и плеча. Руки сжимали тисками. Но такими.

.. жаркими и желанными! Она словно потерялась в тумане, который на город опускался... Олег – он весь был таким горячим и большим, и надежным. И близким! Настолько близқим, как ни разу за все время их общения. Зачем ей воздух, когда Οлег так близко?!

– Олег... - выдохнула Маша, позволяя это все. Зажмурилась. Впервые голосом столько при встрече с ним выдала.

И он понял. Сам тяжело вдохнул.

Вот теперь запрокинул ее голову, всмотревшись в глаза. Почему-то нахмурился, мрачнея, и во взгляде Горбатенко что-то нехорошее блеснуло, что она не поняла.

Коснулся подбородка пальцами. Повернул, на контрасте с объятиями, ее лицо в одну сторону, в другую, – мягко и остoрожно, что-то рассматривая. Стал ещё мрачнее. Она не поняла этого. Его вторая рука сильнее сжала ее плечи. А ей так холодно... Хотелось в него всего укутаться, как недавно его пиджаком укрывалась. И Олег, словно понимая это, вновь притиснул Машу к себе.

Вообще не сопротивляясь, она прижалась лицом к его шее, вцепилась дрожащими пальцами в рубашку, только сейчас понимая, насколько действительно замерзла.

И судорожно вдохнула, чувствуя, как настолько же тяжело и через зубы втягивает в себя воздух Горбатенко. Олег уткнулся лицом в ее влажные волосы. Сжал шею рукой. Второй ладонью по плечам провел... И вновь выругался.

– Ты же насквозь мокрая, Маша! И тебя колотит! Сколько ты сидишь здесь?! – рявкнул Олег...

Никогда не говорил с ней так, тем не менее продолжая ее крепко обнимать.