Никто не хотел воевать

Никто, ни шахтеры, ни другие работяги, ни студенты воевать ни с кем не хотят. Все что удалось это митинги, протесты организовать, а за оружие никто браться не собирался и не собирается, да и бабы никого в ополчение не пускают, ни мужей ни сыновей. Донецк вообще город жлобский, его тяжело расшевелить, а там где бои идут, там почти все подхватываются и бегут, кто в Россию, кто в обратную сторону в зависимости кому симпатизируют, – продолжал рисовать сложившуюся обстановку сопровождающий.

– А кто же фронт держит тогда? – в голосе Креста сквозило недоумение.

– Да фронт этот только под Славинском, там Стрелков с теми, что с ним пришли, воюет. А местных у него немного. Тут кто против Укропии надеются, что сюда Россию свою армию введет и все получится как в Крыму, само-собой устроится…

Вновь пришлось спать на грязном матраце. Правда, выдали старые потертые солдатские одеяла. А с утра Леонида вызвали в местный штаб, где просмотрев его документы, заявили: ввиду того, что он попал на территорию секретного военного объекта, имеющего важное оборонное значение, его выпустить отсюда никак не могут.

– Я же ничего не умею, я даже в армии не служил! – пытался отбиваться Леонид.

– Всему научим, вливайся в наши ряды и пройдешь полный курс обучения.

Леонид не знал что делать. Убежать? Но вокруг охрана и хоть по всему там дежурят те самые «обучаемые ополченцы», рядом с которыми он ночевал, просто так ему не дадут уйти, не дай бог еще подстрелят. Видя его «мучения» подошел Крест:

– Что Малек, тянут тебя к себе? Я тебе вот что скажу, ты в эту ихнюю учебку не ходи, лучше к нам. Я перед Грачем за тебя слово замолвлю и всему чему надо сам обучу. За неделю лучше обучу, чем этих за месяц научат.

Крест, не дождавшись ответа от Леонида, решил, что он обдумывает его предложение, а сам улегся на свою койку и, достав планшет, включил его.