Никто не хотел воевать

Там у меня жена и двое пацанов, шести и трех лет. В охране я работал, в Москву через двое суток на третьи мотался. Остофигела эта работа, да и платили так себе. Вот и ждал, где какая заваруха начнется, чтобы на заработки податься… Ладно, вот тебе полотенце и мыло, а то я гляжу ты еще тот путешественник, ничего у тебя нет, иди умойся, – резко прервал откровения Крест.

За ночь в ангаре скопилось столько углекислоты, что стало просто нечем дышать. Срочно открыли настежь дверь, возле нее после недолгих препирательств выставили «дневального».

– Слушай, можно тебя спросить?

– Валяй.

– То, что ваш командир ночью по телефону говорил, что вы тут все… ну всеми видами оружия владеете… и убили по многу – это правда? – Леонид говорил вполголоса, так чтобы никто кроме Креста не услышал.

Тем не менее, Крест огляделся, не услышал ли кто случайно, недовольно засопел и ответил тоже вполголоса:

– Ну, не то чтобы совсем уж правда, но действительно народ тут у нас подобрался все больше с опытом, много чего умеют.

Крест замолчал, а Леониду стало как-то не уютно – ему еще никогда не приходилось ночевать рядом и беседовать с самым настоящим по его же словам массовым убийцей. Тем не менее, любопытство все сильнее его разбирало, и он не удержался, чтобы спросить вновь:

– А где ты…?

– Воевал-то? В Чечне.

– Это как, по призыву, или контрактником, – мотаясь уже не первый год в курский военкомат, Леонид познал некие нюансы воинской службы."

"– На первую я срочником попал, еле жив остался. Там многих моих корешей чичи поубивали. Я их в гробах потом по домам развозил… Ну, а на вторую я уже сам по контракту пошел, за всех расквитался. Пулеметчик я. Точнее разведчик-пулеметчик разведгруппы спецназа.

На завтрак доели то, что оставалось от вчерашнего ужина-обеда.