Никто об этом не узнает (СИ)

 — Это наши разборки.

— Да какие разборки, Шило?! — не сдавался Ренат. — Ты дебил, что ли? У него рука сломана и звонок уже скоро. Хочешь помахаться, давай после уроков. Только я буду вместо Макса.

— С хера ли? — взвился Максим.

— Или я! — с готовностью выступил Никита Лужин.

— Ты-то куда лезешь? — усмехнулся Шилов. — Ты…

— Короче, всё! — оборвал его Ренат. — Встречаемся в раздевалке спортзала после уроков. Там и решим, кто с кем махаться будет.

— Я тебе всё равно, сука, за ублюдка язык вырву, — бросил Максим Шилову.

— За правду и языка лишиться не жалко, — посмеивался Стас — его уже отпустило, хотя ухо всё ещё горело пунцовым.

Окончательно их перепалку прервал звонок."

"Максим нехотя повернулся к своей парте, когда увидел Алёну. Она шла по проходу и таращилась на него своими младенчески-голубыми глазами. Ещё и посмела поздороваться как ни в чём не бывало! Вот же дрянь! Вот трепло!

Улыбка эта её деланно невинная всколыхнула в нём новую волну ярости. Безумно хотелось высказать ей всё, что он думал и чувствовал, еле удержался.

— Максик, — зашептала Кристина, когда он сел на место, — это правда, что ли?

— Правда, — зло бросил он. А какой теперь смысл скрывать, если эта дура всё разболтала? Повернулся к Кристине, впился пытливым взглядом. — И что?

— Да нет, ничего, — промямлила Кристина, выдержав паузу, весело добавила: — Всё равно ты круче всех.

Историк тщетно распинался у доски — никто его не слушал.

***

— Блин, я в шоке до сих пор, — выдохнув облако дыма, признался Ренат. — Ты сам давно в курсе?

— Всегда знал, — процедил Макс и затянулся.

Оба сидели в импровизированной курилке — небольшом закутке рядом с лестницей, ведущей на чердак. Всех остальных, кто совался сюда, они гнали прочь.

— Охренеть! А почему ты мне-то об этом никогда не рассказывал?

— А смысл? Что бы это изменило?

— Ну, так-то ничего, конечно. Но я бы сейчас не офигевал так сильно.

Максиму казалось, что все они, даже лучший друг, смотрят на него теперь совсем другими глазами. Нет, из своих никто ничего не высказывал, наоборот подбадривали: «Забей!».

Но их отношение к нему всё равно переменилось. И вроде не понять, в чём оно выражалось конкретно, однако это чувствовалось.

Бэшки, сволочи, и вовсе троллили исподтишка. Вроде и не ему в лицо, а в разговоре между собой, но отчётливо произносили: «Ублюдок… ублюдок».