Никто об этом не узнает (СИ)

Алёна торопливо отвела глаза."

"— Да, я сейчас, — она взяла тарелку, положила пару блинчиков и поплелась за ним.

Максим ел со зверским аппетитом.

— Вкусно! У тебя лучше, чем у Веры, — нахваливал он, поедая один румяный конвертик за другим.

— Спасибо, — сама она еле клевала. Почему-то вдруг пропал аппетит. — А как твоя рука?

Максим, не отвлекаясь от процесса, невозмутимо приподнял левую кисть над столом и продемонстрировал почерневшие скрюченные пальцы. Алёна ахнула.

— Болит?

— Когда шевелю или задеваю, — ответил он с набитым ртом.

Да ей даже просто смотреть на его руку было больно. Зато дурацкого волнения сразу как не бывало.

— Давай съездим к врачу?

Он вдруг прекратил жевать и насмешливо взглянул на неё.

— А с чего вдруг ты так обо мне беспокоишься?

Алёна и не нашлась, что сказать. Вот что он за человек такой? Зачем постоянно пытается вогнать её в краску? Она ведь и без этого рядом с ним чувствует себя неуверенно.

— Ладно, — протянул он таким тоном, будто одолжение ей делает.

Поддерживать пришлось не только морально.

С больной рукой он не мог даже одеться. Джинсы ещё натянул кое-как, но с застёжкой справиться уже не получилось. Пришлось ей. Хотя у самой руки дрожали и лицо прямо-таки горело огнём.

А этот гад всё замечал и нахально посмеивался. Не успокоился даже в такси, всячески подтрунивал над ней и как будто специально норовил смутить ещё сильнее.

Впрочем, лучше бы он над ней подшучивал, только над ней. А то ведь и, обращаясь к девушке в регистратуре, отпускал двусмысленные шуточки. Только та ничуть не смущалась, отзывалась игриво, и он сиял улыбкою в ответ. Даже обидно.

Наулыбался так, что девушка самолично заглянула к врачу с его картой, и Максима пригласили в кабинет, минуя пусть небольшую, но всё же очередь.

Алёна сидела в коридоре рядом с процедурной, где ему накладывали гипс.

Алёна ужаснулась: целый месяц быть практически беспомощным.

Правда, Максим такую перспективу воспринял равнодушно: ну, гипс, ну, месяц, подумаешь. Люди некоторые и без рук всю жизнь живут.

После травмпункта он ещё больше повеселел.

— Могу теперь в школу не ходить целый месяц, — заявил. — И вообще, с полным правом тунеядствовать.