Никто об этом не узнает (СИ)

Ведь кто она, и кто Макс, да ещё с его-то запросами. Но интуиция, видимо, оказалась мудрее логики. И насчёт «поладили» она, наверняка, ещё смягчила. Иначе брат ни за что не рассказал бы ей про отца.

Мысль отомстить всем разом пришла в голову неожиданно.

Весь вечер он мучился: как всё это провернуть? Через кого? А вдруг всплывёт, что он причастен? Боялся, конечно, до дрожи. Однако и терпеть дальше, как эта мерзкая Алёна шаг за шагом всё у него отвоёвывала, сил уже не хватало.

Зря боялся. Всё оказалось проще простого: нашёл в соцсети Шилова, создал фейковый аккаунт, написал сообщение, отправил.

И замер в ожидании.

Напрямую назваться Алёной не рискнул — тогда Шилов понял бы, что это никакая ни Алёна. Однако намёки оставил. Если не дурак — поймёт, решил он.

И надо же — всё получилось как нельзя лучше. И Шилов как будто по писанному сыграл, и Макс отреагировал нужным образом, и самого Артёма при этом никто не заподозрил.

И стало легче. Значительно.

Да, отец всё ещё кудахтал около неё, но и это вопрос времени, решил про себя Артём.

Зато Макс с ней явно разругался. А зная брата, можно было представить, как он на ней отыгрался за «предательство». То-то она все дни ходила, как в воду опущенная. Артём вида не показывал, но в душе ликовал. Неожиданно ему понравилось ощущать себя кукловодом. Это так приятно тешило израненное самолюбие.

Ну и кто говорил, что месть не приносит удовлетворения? Приносит. И ещё какое!

Глава 18

У Дмитрия Николаевича Явницкого всегда предельно чётко были расставлены приоритеты.

Статус, карьера, материальное благополучие — вот что самое главное для человека, чтобы чувствовать себя состоявшимся, чтобы знать — жизнь прожита не зря."

"Взгляды свои он перенял от собственного отца, тот тоже рвался к вершинам чиновничьей лестницы.

Однако в отличие от отца заметно расширил потребности. Тому вот, например, все эти блага и роскошества казались ненужной блажью. Аскетичный в быту, он, коммунист до мозга костей, таковым и остался даже после того, как рухнула советская система.

Дмитрий Николаевич не такой — он с самой юности ценил, помимо положения, материальные прелести, которые делают жизнь намного комфортнее и приятнее. Старик-отец этого не одобрил бы, но его уже давно нет в живых.

Личные привязанности для Дмитрия Николаевича попросту не существовали. Это даже не было осознанным выбором, так уж само получилось.