Никто об этом не узнает (СИ)

А может вполне статься, что и не заберёт, а устроит ему показательный урок. А затем и расправу в придачу.

А сколько раз Ренат его выгораживал — так вообще не счесть. Ну и просто помогал, когда надо. Он вообще в этом отношении безотказный.

Да и с Алёной этот замес ведь случился, по большому счёту, хоть и не с подачи, но по вине Максима. Он же и правда поначалу плевался: «Колхозница, деревенщина, позорище». Идиот. Нет, скотина. Даже вспоминать те моменты было тошно. И от самого себя тошно. А Ренат — что? Внял посылу друга.

Так что, как ни крути, Макс сам виноват. А теперь можно до умопомешательства беситься, ненавидеть Шилова, ненавидеть Мансурова, злиться на неё, психовать, но главный виновник всех своих бед — он сам.

Впервые за последние три недели Максим ехал в школу в отцовской машине. Впервые ехал вместе с Алёной. Артёма он отправил на переднее пассажирское сиденье, сам уселся с ней рядом.

Единственное, до чего удалось додуматься, — это просто попросить её не встречаться с Мансуровым и Шиловым, не встречаться и всё.

Да, вчера он уже пытался, но был тогда на взводе. И она появилась так неожиданно, ещё и в неглиже. Точнее, в этом своём пеньюаре кружевном. Тоже, нашла в чём к нему приходить! Ещё и ночью! Удивительно, как он вообще соображал. Потому получилось так сумбурно, ну, может, даже грубовато.

Она сразу взъелась: «Сама разберусь». Угу, разберётся она…

Но заговорить оказалось сложно. Поскольку и сам он не в кондиции, несмотря на душ, крепкий кофе и бодрящие мысли.

"Её понять можно — что она от него видела, кроме грубости? Но сейчас-то он ей грубить не хотел. А она отсела от него так, что чуть ли не вжалась боком в противоположную дверь, и напряглась до предела. Вон как плотно сжала коленки, как нервно переплела пальцы, как стиснула челюсти. Казалось, каждое слово она будет по умолчанию воспринимать в штыки.

Ещё и Тёмочка сидит на переднем сиденье и явно вслушивается.

Как же в последнее время бесит его этот Тёма! Впрочем, не младшего в том вина, одёрнул себя Максим, заглушив вспыхнувшее, было, раздражение. Просто когда всё идёт наперекосяк — каждая мелочь выводит из себя.

Не поворачивая головы, Максим вновь скосил на неё взгляд, скользнул по напряжённому, будто окаменевшему профилю, остановился на сцепленных руках, сложенных на коленях.