Никаких запретов

И в самом деле, а разве нет? Теперь-то Майкл точно понимал, что чувствовал!

– Знаешь что, Эва, – с непоколебимым спокойствием в голосе ответил он, – с первого взгляда на тебя я понял, что ты вспыльчивая и прямолинейная, но я и представить себе не мог, что ты еще и настолько грубая, что станешь обвинять меня в шантаже!

– Тебе тоже не нравится, когда тебя обвиняют…

Нет, Майклу это не нравилось, тем более что после прошлой ночи ему показалось, что Эва начинает доверять ему, так же как и он доверял ей.

Он взял ее за предплечья и отстранил от себя, сверля ее блестящими карими глазами.

– Посмотри на меня, Эва, – строго сказал Майкл; Эва не поднимала взгляда от влажного пятнышка на его рубашке. – Я сказал: посмотри на меня, черт возьми! – повторил он.

Из-под мокрых ресниц на него смотрели печальные синие глаза, лицо было белее мела.

– Я никогда… Я не говорила «шантажировать»…

– Да и говорить не надо было! – Майкл крепко стиснул зубы, на подбородке пульсировала жилка.

Одного взгляда на Майкла было достаточно, чтобы понять, что он напряжен: плечи приподняты, прямая спина, руки в карманах брюк, ноги слегка расставлены. Он выглядел неприступным, как скала. Неужели из-за ее слов? Неужели из-за того, что она предположила, будто бы он пытался купить ее молчание, и потому предложил ей провести выставку?

Если говорить в таких выражениях, то звучит крайне неприятно, осознала Эва, содрогнувшись; тем более что Майкл сказал не совсем такие слова…

Как именно он сказал?

Он хочет предложить ей, Эй Джи Фостер, возможность выставить тибетские фотографии в любой из галерей «Архангел».

Ни слова о близнецах, Рейфе или о чем-то другом; просто деловое предложение.

Неужели Майкл в самом деле предлагает ей возможность выставить ее работы безо всяких обязательств или условий?"

"Эва провела кончиком языка по губам и глухим от слез голосом сказала:

– Если я ошиблась…

– Еще как! – пробурчал в ответ Майкл.