Ничей ее монстр

Когда теряешь зрение после половины прожитой жизни зрячим — это все равно, что теряешь себя самого, снова становишься младенцем, не умеющим ходить. Учишься жить наощупь. А еще переполняет злость… Вселенская ярость на всех и каждого. Это ведь так просто видеть. Открыл глаза и видишь… А я нет. Открываю. Моргаю, мотаю головой и ни хрена. Хочется выцарапать себе глаза и биться башкой о стены… Да, мелочно и невольно начинаешь ненавидеть их за то, что видят.

«Это ты меня так наказала, девочка? Ты отобрала у меня их? Чтобы последнее, что я видел — это твое надгробье? Верни мне их на время.

Я найду ту тварь, что убила тебя и сам лично себе их выколю. Клянусь!»

Но кому были нужны мои клятвы, да и моя девочка не при чем. Она не умела наказывать, только прощать. При всем своем строптивом характере.

Макар мне помогал… Помощь иногда приходит оттуда откуда ее совершенно не ожидаешь. Он был моим приятелем. Просто приятелем. Ничего близкого. Я смотрел на него всегда свысока. И в школе, и в универе. Он пришел работать ко мне на завод, попросился.

Я взял по старой дружбе. Потом у него заболела мать. Я оплатил ее лечение в Швейцарии. Оно не помогло — она умерла. Я помог вовсе не из благородных побуждений, не из великой милости. Помог потому что на тот момент мне хотелось это сделать. Мог и отказать, и отказывал. Помог и забыл. Как забывал обо всех, кто был мне не интересен и не имел для меня значение.

Макар пришел ко мне в больницу незадолго до выписки. Это был выходной день. Никто не сновал взад и вперед.

Медсестру я послал очень грубо и очень далеко. Ко мне мало заходил так как я делал все, чтобы у людей не возникало подобного желания.

Мне в ту ночь опять снилась ОНА моя фарфоровая личика, мертвая, с растрепавшимися рыжими волосами я шел к ней шел и никак не мог дойти.

Не помню, как влез на подоконник, распахнул окно. Это было бы быстро. Двадцатый этаж и внизу проезжая часть.

Макар сдернул меня с подоконника.

— Подыхают только слабаки! Только у них нет сил бороться дальше! Я знаю, что ты ищешь и чего хочешь, но, если ты сдохнешь никто искать не станет.

Тебя помянут и забудут. И ни одна тварь не будет наказана.

— Я не могу найти этих тварей без глаз!

— Люди многое могут! Если хотят!

И я хотел. Я очень сильно хотел. Поэтому смерть отложил на потом. Всегда успею. А Макар с тех пор был всегда рядом. Он напоминал мне ради чего я живу. Он взвалил на себя все заботы о доме, хозяйстве, по найму персонала, по кредиторам, долгам, бухгалтерии.