Ничей ее монстр

Между нами никогда больше ничего не будет. Ты мне не нужна. Ясно? Все. Хватит.

Ноги подкосились, и я вцепилась в его плечи.

— И твои попытки меня соблазнить жалкие, малышка. Ты это отработанный материал. Не вынуждай вышвырнуть тебя. Ты мне не нужна, поняла?… Не нужна… не нужна.

Картинка поплыла, рассыпалась перед глазами, стала затягиваться черным туманом, и я начала падать в пропасть. Эхом слыша его последние слова.

* * *А когда пришла в себя, то лежала на кушетке, возле меня Барский и какой-то пожилой мужчина с саквояжником.

Кажется, мы в кабинете Захара.

Мужчина повернулся к Барскому.

— Тут конечно нужны проверки и анализы, но не думаю, что с молодой барышней что-то страшное. У нее понизилось давление, есть, наверное, небольшая анемия, судя по бледности кожи. Но в ее состоянии это и неудивительно.

— В каком состоянии? — рявкнул Барский.

— Девочка ждет ребенка. Ну это процентов девяносто, а остальное может оказаться чем угодно. Лично я советую для начала сделать обыкновенную проверку на беременность, и я более уверен, что мое предположение подтвердится.

Внешние признаки слишком явные.

ГЛАВА 2

Это проклятое письмо превратило меня в живого мертвеца, в подобие человека, который не может жить, как раньше и никогда не станет прежним. В свое время я считал, что не существует чего-то, что способно выбить у меня почву из-под ног. Я слишком долго эту почву вспахивал, поливал и удобрял, чтобы позволить хотя бы чему-то испортить мои планы или изменить мою жизнь. Я из тех, кто никогда не ждет манны небесной я делаю ее сам, своими руками и, если не получается, я буду переделывать до тех пор, пока не получится.

И, возможно, пока я буду крошить собственные амбиции, власть, цели в миксере, чтобы распылить над своей же головой туда попадут чьи-то кости, чьи-то желания, чьи-то мечты и станут тленом в угоду моим. Меня это никогда не волновало. Мир создан сильнейшими для сильнейших. Пищевая цепочка и закон джунглей. Если я могу поглотить более слабого, чтобы насытится, я это непременно сделаю, пока другие думают о толерантности, демократии и свободе слова я растираю в порошок собственную манну, возможно состоящую из плоти моих конкурентов. Впрочем, я никогда и никого не считал своим конкурентом я смотрел только на себя. И если кто-то пытался мне мешать просто сметал с дороги, как ненужный мусор. Пока вы мне не мешаете — вы живы."

"Но с появлением Есении все это начало меняться. Катиться в какую-то дьявольскую пропасть.