Ничей ее монстр

— Это еще надо проверить! Ты веришь ей? Веришь, что эта…

— Замолчи! Если ты сейчас не закроешь рот, то не увидишь даже десятой доли, поняла? Десятой! А теперь давай, убирайся отсюда и брату своему старшему передай, что его я из списка давно исключил. Пока в клинику добровольно не ляжет ни копейки от меня не получит.

Я слышала, как стучат ее каблуки по лестнице и как захлопнулась входная дверь. Только тогда я вошла в кабинет. Захар обхватил голову руками и закрыл глаза. Его все еще мучили адские головные боли.

— К дьяволу все лекарства. Все бездарные, непотребные аналоги. У меня оригинал… от любой болезни и хандры.

— Им надо время… твоим детям.

— Им нужен был отец… а я был слишком занят совсем другими вещами.

— Ты строил для них будущее.

— Я строил самого себя и ни одного дня не жил… Только сейчас я понял смысл слова «жить». И смысл слова «отец»…

— А смысл слова «любимый»?

Поднял голову, и я переклонившись сверху прижалась губами к его губам.

— Знаешь… а ведь любви и правда не существует, сказал он поглаживая мои ноги, пока я перебирала его густые волосы с серебряными нитями, затерявшимися между темными прядями. — мне сложно назвать любовью то, что я к тебе чувствую. Девочка… Я тобой живу. Я теперь знаю ради чего живут люди. Такая маленькая… а научила старого монстра жить.

* * *Еще до венчания Захар усыновил Гришу.

— Григорий Захарович Барский. Звучит, черт возьми!

— Еще как звучит! У тебя крутая фамилия.

— Теперь и у тебя тоже.

— И у меня тоже… Ведь Назарова — это совсем не моя фамилия.

Смеялась я и целовала его в губы, наслаждаясь ничем не замутненным, чистейшим счастьем. Я не верила, что для меня оно наступило это счастье.

— Мы узнаем твою настоящую фамилию и узнаем, кто ты. Я обещаю.

Я верила. Если он пообещал, то перевернет этот мир и сделает. Потому что Барский самый сильный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала или встречу. И мне было плевать видит Захар или нет, было плевать на прошлое. Плевать на все. Я как всегда дикая эгоистка смаковала только свою радость и счастье нашего сына. Но я знала, что это затишье перед взрывом. Перед тем взрывом, что мы собирались устроить Светлане и Константину… Оставив их ни с чем.

— Ты. Мой.