Ничей ее монстр

Привлек резко к себе, разрывая ворот блузки, опуская лицо к моей груди, впиваясь губами в кожу, скользя по ней широко открытым ртом, и я сама не поняла, как схватила его за волосы прижимая к себе еще сильнее…

И в эту же секунду я трезвею от адской боли, дергаясь всем телом и понимая, что его зубы водрались в мою плоть ближе к соску. Попыталась вырваться, но его сильные руки скрутили меня, сдавили с такой дикой яростью, что мне показалось я слышу треск собственных костей. Какие-то доли секунды и он сбивает меня с ног на пол.

Еще не понимаю, что происходит, но Барский давит меня всем телом в шершавый, царапающий тело ковер. Скручивает мне руки за спиной, так больно, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

Еще молчу… еще не издаю и звука.

А он наклоняется ко мне скалясь хищно, дико.

— Что такое, Таня? Хочется заорать от боли, а ты молчишь? Сколько тебе платили за это молчание? Кто платил? Только я или еще кто-то?

От неожиданности сердце не просто забилось быстрее, оно замерло, а потом заколотилось от страха с такой силой что я думала сейчас задохнусь.

Молчать. Это просто проверка… это просто подозрение. Если я не издам ни звука он решит, что ошибся.

Стянул с меня трусики, содрал юбку, отшвырнул в сторону и навис надо мной снова.

— Молчишь? Хочешь поиграть? А, сучка?

Сдавливает грудь обеими руками, сжимая соски пальцами, за самые кончики. А у меня вопреки сковывающему тело страху так же ярко вспыхивают перед глазами всполохи едкого возбуждения. И кровь несется по венам с дикой скоростью.

"

"Его самого отвлекают собственные ласки такие грубые и в то же время заставляющие меня кусать губы, когда большие шершавые пальцы натирают соски. Сдавил сильно, заставив изогнуться.

— Закричи… давай! Закричи! Я сказал!

Прокусила губу до крови, но не издала не звука, глядя на искаженные черты его лица, на дикий и страшный взгляд. Как он похож на его глаза раньше… когда я была собой, а он меня видел. Но именно в эти секунды мне казалось, что видит. Насквозь видит, через кожу, через лед неузнавания.

Видит и от этого сходит с ума. Не поняла, как осмелилась, впилась в его рубашку и притянула к себе, впилась губами в его губы. Жадно вдохнула его выдох. Так жадно, что стало печь все тело. Переплела язык с его языком и тихо всхлипнула. Сама испугалась собственной наглости, риска от которого задрожало все тело. И все дьяволы внутри завопили от восторга, вырываясь наружу. Я так истосковалась по нему, я так болезненно соскучилась, что мне уже не страшно.