Ничей ее монстр

— Поиграем в недотрогу? Ты зачем ходишь ко мне с уроками своими? С гренками, сына таскаешь? М? Подружиться захотела? Или чего тебе надо?

— Ничего, — а у самой голова кружится от близости его губ, от этих сильных объятий. Если он меня поцелует я умру.

— Ложь! Надо! Трахнуть тебя, Таня? А? Попроси, чтоб я тебя трахнул!

— Нет… не надо. Отпустите!

Коснулся лицом моих волос и вдруг резко выпустил из объятий.

— Все! К себе пошла! Я сегодня не в настроении дружить! Сегодня я хочу секса. Можешь дать мне секс, Таня? Если нет — давай вали к себе.

Я попятилась от него назад, а потом быстрым шагом пошла в сторону флигеля можно сказать побежала. Когда отперла дверь ключом от неожиданности вскрикнула — внутри меня ждал Макар.

— Переодевайся. Он хочет тебя прямо сейчас.

— Что?

— Ну ту шлюшку малолетнюю, которую ты для него играла. Заказал ее снова и немедленно. Приплачивает за срочность.

— Нет. Я не могу. Я больше не хочу… я… скажите, что не нашли ее.

Макар хищно оскалился и закурил свою вонючую сигарету, пуская дым в сторону игрушек Волчонка.

— Ты не поняла да? Я тебя не прошу, и я у тебя не спрашиваю. Я тебе приказываю. Ты сейчас переоденешься и пойдешь ублажать ЕГО.

— Нет! Я не нанималась проституткой. Это было один раз и все. Вы не можете меня заставить!"

"— Неужели? — мне не понравилась эта ухмылка и то как он взял в руки лошадку моего сына и покрутил ее перед глазами.

— Не зли меня. Не то я очень сильно обижусь, и водитель забудет забрать твоего сына или кто-то очень плохой заберет его раньше и увезет в неизвестном направлении.

Я вскинула голову и двинулась в сторону подонка, но он свернул лошадке голову и отшвырнул ее в сторону.

— Переодевайся. Сука. И не зли меня. У тебя всего четверть часа на душ и на переодеться, чтоб ровно через полчаса зашла с черного хода в дом. Иначе не увидишь своего ублюдка мелкого, ясно? Все. Время пошло!

Я поднималась по ступеням, тяжело дыша и чувствуя, как сердце дергается внутри и как всегда становится трудно дышать только от одной мысли, что он прикоснется ко мне.

В комнате, как и всегда, царил полумрак и на столе разбросан ворох каких — то бумаг и документов. Странно… если учесть, что он не мог бы их прочесть.