Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Аврора, разомлев, инстинктивно откинула голову, подставляя шею под горячие губы. Как же было приятно. Как правильно! Она чувствовала себя паззлом, который превращается в цельную картину, постепенно: с каждым поцелуем, касанием, стоном. Джеймс смял ее губы, и она ответила, сплетаясь с его языком, обнимая за шею, ощущая, как через тонкую ткань платья возбужденные соски невыносимо чувственно трутся о его грудь.

Он приподнял ее за ягодицы, крепко прижимая к себе, показывая, как сильно нуждается в ней. Аврора огладила широкие плечи, покрытые легкой испариной, и провела ладонью вниз, путаясь в жестких волосах, темной дорожкой убегавших под резинку штанов.

Аврора замерла на этой границе, призывая на помощь крупицы благоразумия, которыми когда-то славилась, и отняла руку, но Джеймс перехватил ее, спуская ниже, туда, куда сама Аврора не решилась. Она втянула в себя воздух, когда ее пальцы сомкнулись на горячем члене, жестком и большом. Он качнул бедрами, и она провела рукой по всей длине, потом еще и еще под его тяжелое бурное дыхание. С каждым ее движением его ласки становились нетерпеливей, неистовей: он касался ее везде, но платье было для танцев и забраться к ней в трусики было непросто. Аврора запуталась в своих чувствах, а Джеймс – в застежках. А здравый смысл тонким молоточком стучал по тугим нервам: нельзя, нельзя, нельзя.

Она резко отпрянула от него, вырвавшись из крепких объятий, продолжая тяжело дышать, хмельная от страсти. Аврора отвернулась, дрожащими руками касаясь припухших губ, мысленно твердя себе, что поступает правильно, отталкивая его.

У него есть женщина. А еще есть дурацкое завещание. Она ведь няня, и они не должны…

– Аврора, – Джеймс обнял ее сзади, носом зарываясь в волосы, – я с ума схожу.

– Нам не следует… Мы не должны.

– Мы ведь оба хотим этого, – горячо шептал он, сжимая груди, не слыша смятения в ее голосе, слишком увлеченный желаниями плоти, затмившими рассудок. А ведь он хотел сначала объяснить произошедшее в театре…

– С чего ты взял! – убирая его руки, встрепенулась она и, резко развернувшись, выпалила: – У меня вообще есть жених!

– Что? – нахмурился Джеймс и спокойно уточнил: – Он и сейчас есть?

– Да, – сглотнула Аврора.

Голубые глаза, подсвеченные изнутри жарким пламенем, моментально затянуло коркой льда, делая их бесстрастными, чужими. Потом Джеймс резко схватил ее за подбородок:

– А что такое верность ты вообще знаешь?

Она вспыхнула от злости! Ей хотелось кричать: «А ты знаешь?!», но она смолчала.