Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

– Аврора Данн, – она вложила свою руку в его.

– Интересно, семь лет назад мне оставили инструкции касательно наследства Авроры Клейтон.

– Я поменяла фамилию.

– Я знаю, – он тонко улыбнулся и указал на открытую дверь кабинета. – Пройдемте.

Еще в приемной она поняла, что услуги этой конторы стоят недешево, но кабинет мистера Паркера производил впечатление: просторный, с фактурным дубовым полом, массивной мебелью из красного дерева, вычурными бронзовыми ручками на дверях. Адвокат галантно усадил ее в элегантное кресло-чиппендейл с богатой тканевой обивкой и устроился напротив, за столом.

– Мисс Данн, сегодня вы официально вступаете в право пользования трастовым счетом, оформленным на ваше имя покойным Стюартом Клейтоном. Я призван разъяснить юридическую составляющую вопроса, но прежде вы должны ознакомиться, – он открыл лежавшую перед ним черную папку из толстой кожи и достал оттуда письмо, – с этим.

Обычный желтый конверт из плотной бумаги, на лицевой стороне которого большими буквами написано ее имя.

Дорогая моя девочка,

Значит, я всё-таки умер. Что же, поделом мне. Наверное, всё же не следовало злоупотреблять табаком.

Аврора не сдержала улыбку: в этом был весь он! Самоирония в каждом слове.

Я не знаю, в какой из адских котлов меня затащат черти, но уверен, что буду по вам сильно скучать. Особенно по тебе. Я ни о чем в жизни не жалею, кроме того, что ушел рано: не выдал тебя замуж, не увидел правнуков. Но претензий к Создателю у меня нет: пожил я прилично, семьдесят пять – не так уж и мало! Хотя, конечно, можно и больше.

Аврора сжала губы, чтобы не захихикать: дедушка всегда умел рассмешить, но сейчас это вряд ли выглядело уместно.

Аврора, я хотел тебе рассказать, но не успел, поэтому приходится трусливо писать, хотя пальцы не слушаются и руки трясутся.

Она сглотнула: ничего вроде не произошло, а тон письма неуловимо изменился. Отчего-то стало не по себе.

У меня всю жизнь был друг, товарищ, ближе, чем брат. Мы были совсем детьми, когда немецкая авиация разбомбила город, а мне в ногу отлетел осколок, помнишь, я рассказывал?

Она помнила.