Няню вызывали?

— Не сейчас, — только и смог я сказать, выходя из приёмной. На ходу доставая телефон и переводя обратно всю сумму. Я чувства свои не продавал и не собирался. А над всем случившимся мне надо было подумать о многом подумать.

***

Евгения

Он ничего не сказал. Просто взял и ушел… Мне хотелось броситься за ним и требовать ответа. Услышать, что все неправда. Но если он не оспорил, значит я права? Значит — это было только ради работы?

— Жень, — Бронислав заглянул в кабинет, когда я уже собиралась уходить, конец рабочего дня все пора домой и никто меня не задержит.

Вася, Вася… Они все просто помешались на Васи! Всем его считают идеальным вариантом для меня. Все!

И это идеальный вариант? Ему же деньги нужны, и только… Ведь поэтому он ушел ничего не объяснив?

— Хоть одно слово о нем… — предостерегла я шефа. Он лишь вздохнул.

— Женька, Женька! Зря, ты так… — только и выдал Сафонов и постояв, видно думая, что-то еще сказать или нет, тяжело вздохнул и вышел, что-то сказал Ольге и ушел.

— Прекрасно, что заглянула, вызови мне такси…

— А может…

— Такси, — уже приказала я и помощница скрылась за дверью. Правильно, со мной сейчас лучше не спорить.

Через десять минут я уже сидела в такси и смотрела на вечерний город.

Домой не хотелось, как и не хотелось оставаться на работе.

Дома ждали дети, и ждали не только меня, даже если они молчат, я вижу немой вопрос про их дядю Васю, им же не объяснишь, что мама дура платила за это. Им не расскажешь, что из любимый дядя оказался не таким хорошим… Или нехорошая здесь я?

Дорога на удивление заняла мало времени, или я так сильно погрузилась в свои мысли? Я немного разочарованная такой скоростью, вышла из машины и по привычке посмотрела на окна своей квартиры. И что я там ожидала увидеть? Ждущего меня Василия?

— Размечталась, — вздохнув, пошла к подъезду.

— Наслаждаешься жизнью, Женечка? — меня больно схватили за руку и повернули к себе.

Сердце предательски сжалось от страха. Опять он…

Олег, помятый и небритый. Он зло смотрел на меня. Тот же страх, что и тогда в коридоре сковал мое тело.

Я даже сказать ничего не могла."

"Господи, но он же ничего не сделает правда? Здесь же люди — утешала сама себя.