Няня из Чайноботтам

Слева от входа стоял меха-хирургический стол с фиксирующими ремнями и машиной, вооруженной скальпелями."

"С ним соседствовали полки, на которых были аккуратно расставлены банки с бальзамирующим раствором и различными органами. В одной из них располагался любимый экспонат доктора – Фи́липп – младенец с крысиной головой. В отличие от прочих «обитателей» банок, Филипп был скорее жив, чем мертв, но до того, чтобы переселить его в более подобающее место, руки никак не доходили. К тому же миссис Трикк была бы против. Помнится, она устроила настоящий скандал, когда доктор его принес.

Еще на чердаке были два громоздких шкафа, возвышающихся по обе стороны от большого круглого окна.

У многих людей есть скелеты в шкафах, что уж говорить о докторе Доу, который, как уважающий себя практикующий врач, обязан был иметь парочку подобных костлявых экспонатов в виде наглядного пособия.

В последнее время доктор редко доставал из шкафа мистера Крючитта и мисс Менди, но они всегда были чрезвычайно непоседливыми. Вот и сейчас из-за приоткрытой дверцы шкафа торчала скелетская рука мистера Крючитта.

Бросив на нее утомленный взгляд – вечно они пытаются выбраться! – доктор запер за собой дверь и прислушался.

Из «мусорного» прохода доносилось клацанье садовых ножниц – мальчишка слишком занят, чтобы подсматривать и подслушивать…

Замечательно!

Доктор Доу прошел через чердак и, остановившись, у старинных напольных часов, открыл дверку.

«Три… Семь… Одиннадцать и…»

На двенадцатом обороте ключ замер. Доктор перевел стрелки на семнадцать минут пятого и качнул маятник.

В тот же миг, как тот совершил два хода – туда и обратно, сверху, с балок посыпалась пыль, раздался скрежет, и часы отодвинулись в сторону, открыв темный низкий проход.

Натаниэль Доу зажег висевшую тут же керосиновую лампу и, пригнув голову, нырнул в него. Часы встали на свое место.

Проход не был длинным – всего шесть шагов – и, преодолев его, доктор оказался в крошечной комнатушке, в которой не было почти ничего, кроме кресла и сундука. «Почти» – это то, что Джаспер ни за что не должен увидеть.