Няня из Чайноботтам

О своем недальновидном решении он пожалел почти сразу же, но идти на попятную – значило признать перед напарником допущенную ошибку, а подобное – признавать ошибки – он предпочитал не делать.

За время слежки констебли преодолели «мусорный» проход, прошли через закоулки улицы Слив, нырнули сперва в один двор-колодец, перебрались в другой…

Бэнкс и Хоппер оглядывались по сторонам, но ничего не узнавали. То ли это была улица Пчел, то ли… Прочие версии отсутствовали – захаживали они в эту часть города не то чтобы часто.

Идея Хоппера зажечь фонарь окончательно вывела Бэнкса из себя. Ступая через заполненные дождевой водой выбоины в мостовой, он думал о том, как же ему все-таки не повезло, что в напарники ему достался настолько недалекий пень.

«И почему мне приходится иметь дело с подобной бестолочью? – грызли его мысли, вдруг словно отрастившие острые зубы. – Вот был бы у меня напарником на худой конец Дилби – тот вполне смышленый, хоть и архивная крыса. Конечно, о том, чтобы заполучить в напарники Уискера и мечтать не стоит – Уискер слишком умен, чтобы прозябать на вокзале, да и без того уже накопил целое шило хвалебных рекомендаций к повышению… Так нет же, ему достался Хоппер! Самый дубоголовый туполом во всем Доме-с-синей-крышей, идиотский любитель паровозиков…»

С каждой новой чепухой, озвученной Хоппером, Бэнкс то и дело представлял себя трамваем, который переезжает этого болвана, а потом с наиискреннейшими сожалениями сообщает его сестре Лиззи, что Хоппер нелепо погиб по собственной тупости.

Он украдкой глянул на напарника: ну что за остолоп – топает ножищами, щурит свои глазенки, шморгает носом. С таким идиотом не то что убийцу не схватишь, а и плешивую псину не арестуешь за то, что мочится в неположенном месте.

В голове у Бэнкса тут же вырисовался образ: плешивая псина мочится на штанину Хоппера, а тот этого даже не замечает…

Хоппер вдруг остановился.

– Ты чего это?

– Слышишь? Скрип…

Бэнкс прислушался. Неподалеку и правда что-то скрипело.

Он кивнул Хопперу, и, подняв револьверы, они двинулись на звук.

– Там, у стены… – одними губами произнес Хоппер, но Бэнкс и сам видел. В тумане проглядывали очертания скрюченной темной фигуры.

«Так, мне все это надоело!» – подумал Бэнкс и решительно двинулся к фигуре.

– Стоять! Полиция Габена! Шевельнетесь – выстрелю! Сопротивление бес…

Клок тумана отполз, и констеблям предстал старый автоматон с битыми глазами-лампами.