Няня из Чайноботтам

Очевидно, бродяга лгал, но сейчас, впрочем, было не до того. Не став допытываться, доктор первым вошел в гостиную, его спутники последовали за ним.

Глядя на этот дом снаружи, ни за что нельзя было представить его обстановку.

У хозяина имелся вкус, так же легко угадывалась его тяга к красивым и дорогим вещам. Интерьеры, к удивлению доктора, больше подошли бы какому-нибудь представительному особняку в Сонн, чем серому недоразумению в Тремпл-Толл. Мог бы возникнуть резонный вопрос, откуда у старшего сержанта из полиции столько денег, если бы речь не шла о человеке, который, по мнению многих, возглавлял самую опасную и многочисленную банду между каналом Мух и каналом Брилли-Моу.

Гостиная была вполне во вкусе доктора Доу, хоть избыток стоящей в ней мебели и создавал ощущение тесноты. Все здесь словно пропиталось налетом старины, величественности и мрачности: и мебель, и картины, и ковер, и камин. Панели на стенах были выполнены из темного дерева, возле них стояли шкафы со множеством резных дверок и ручками в виде вороньих лап; такие же лапы украшали ножки дивана и пары кресел с темно-красной полосатой обивкой.

– Весьма приметный гарнитур, – отметил доктор. – Я знаю его.

– Откуда? – удивился Хоппер.

– Он был продан на аукционе около пяти лет назад. Я выписываю каталог лотов из аукционного дома «Розен и Фердио» – давно присматриваю себе подходящую лампу на журнальный столик. Этот гарнитур, помнится, привлек мое внимание, и я даже подумывал о том, чтобы за него побороться, но в итоге заинтересовался другим, «Плезантс-норр», – он лучше подходит моей гостиной.

Констебль снисходительно фыркнул: к аукционам он относился с пренебрежением, разве что уважал молоток, которым стучит ведущий торги тип – тот ассоциировался у него с судейским молотком.

– Вот, значит, где он их хранит, – сказал Хоппер, ткнув пальцем в одну из стен. Та была едва ли не до самого потолка завешана медалями. Под ними размещались таблички, которые сообщали, за что каждая из наград и была получена.

– Одной медали не хватает, – отметил доктор, указывая на пустое место над табличкой: «За поимку маньяка Джона-щёлк-щёлк».

Не прошло и мгновения, как Хоппер раскрыл тайну исчезновения медали:

– Шнырр!

Бродяга попятился и затряс головой.