Няня из Чайноботтам

Мелочные, мстительные, прогнившие, продажные и, что важнее, – дешевые. Не зря в Саквояжне когда-то ходила поговорка, что самый дешевый товар – душа доносчика. Что касается души Шнырра Шнорринга, то она была многократно заложена у процентщика, потом украдена своим обладателем, чтобы еще раз ее заложить любому, кто предложит хоть сколько-то.

– Давно не виделись, Шнырр, – сказал констебль Хоппер, не сводя ледяного взгляда с этого типа.

– Ой-йой, кака-а-ая встреча! Мистер Хоппер, это же вы? Мои глаза меня не обманывают?

– Следишь за мной, мерзость?

– Ой, что вы, что вы, сэр! Да я просто прогуливался по Хмурой аллее.

"– Мы не друзья, – проскрежетал констебль.

Шнырр бросил пару быстрых взглядов по сторонам.

– А где мистер Бэнкс?

Хоппер побелел.

– Ты и сам знаешь, где он, Шнырр!

Шнырр Шнорринг недоуменно округлил глаза.

– А вы что, злитесь на меня, сэр? Я ведь ничего не сделал. Может, вам раздобыть чего-нибудь на ужин? А то я знаю, что у вас настроеньице ухудшается, когда вы…

– Стоять на месте! – рявкнул Хоппер.

Шнырр не растерялся – у него и так не было никакого имущества, чтобы терять еще и себя:

– Так я это… Просто вспомнил о срочных делах. Мне же матушку больную нужно было навестить, вот я и…

Хоппер в ярости шумно выпустил воздух из ноздрей.

– Не стоит, мистер Хоппер, – прозвучало за спиной констебля, и к ним подошел доктор Доу.

Шнырр будто забыл, что находится в одном мгновении от того, чтобы быть застреленным, и осклабился.

– Вы же ушли, – прошептал он, чем подтвердил, что не просто так здесь прогуливался.

– Зачем следил за нами, Шнырр? – процедил Хоппер. – Говори, или, клянусь своим шлемом, твоим последним ужином будет пуля.

Шнырр отчаянно потер руки в перчатках-митенках.

– Да я… Это…

– Говори!

– Я пронюхал, что вы вернулись, сэр, и хотел разузнать, как у вас дела. Думал предложить свою бесценную помощь. Я просто хотел быть полезным, вы же меня знаете… – Судя по лицу констебля, он не поверил ни единому слову, и Шнырр решил, что лучше сказать правду. – Без вас с мистером Бэнксом тут совсем туго стало. К прочим фли… эм-м… господам констеблям не подступиться, всю неделю голодал да побирался – никому мои слухи стали не нужны.