Няня из Чайноботтам

Оставшись в одиночестве, маленький работник станции кебов отправился в свой подвал и, взяв открытую консервную банку, уселся на ящик. Поедая бобы, он думал о непостоянстве Лиса, о книжных экспериментах и о наблюдении за площадью.

«Когда уже все это наконец закончится? – спрашивал себя мальчик. – Когда же я снова смогу вернуться на станцию?..»

Когда часы на вокзале пробили одиннадцать часов, пришел Сэмми. Буркнув, что должен поспать перед обеденной партией газет, и велев Винки его не будить, он снял башмаки, стянул с головы кепку и устроился в своем гамаке.

А потом уснул.

Винки молча наблюдал за ним. Во сне Сэмми ворочался и стонал. Его кошмары повторялись…"

"Минут через десять Винки уже не смог это игнорировать и подошел к другу.

Газетчик лежал на спине, голова его была чуть повернута, нос как будто заложило, и он дышал ртом. С утреннего разговора картина ухудшилась: во рту у Сэмми не осталось уже ни одного зуба!

Не осмелившись его будить, Винки вернулся на свой ящик.

«Никакой это не грильяж, – думал он с тревогой.

– Они что-то с ним сделали…»

После случившегося в переулке, когда Сэмми вернулся, Винки надеялся, что все осталось позади. Сэмми был тут, он не исчез, как усыновленные Сиротки, монстр из коляски его не заполучил, но вывод напрашивался неутешительный: та встреча просто так не прошла. Может, монстр как-то отравил Сэмми?

Хуже всего – и Винки это прекрасно ощущал, – впереди будет что-то еще. Зубами дело не ограничится. Если бы он только знал, как помочь Сэмми. Вот только что он мог предпринять?

Предаваясь мыслям о собственной полнейшей беспомощности, Винки скреб ложкой дно жестянки и глядел в окошко под потолком…

…Долго Сэмми не спал.

Проснувшись от очередного кошмара, он дернулся и едва не свалился с гамака. После чего поднялся, натянул башмаки и потопал к выходу.

Решив снова проследить за Сэмми (может, удастся раскрыть секрет его выпадающих зубов), Винки дождался, когда газетчик покинет подвал, и вышел за ним. Увидев, как Сэмми потрусил со станции, он уже было двинулся следом, когда его неожиданно окликнул мистер Боури:

– Винки! Сюда иди!

Кебмен сидел на передке своего экипажа и кутался в пальто.

Винки сразу же обратил внимание на то, что настроение у мистера Боури не из лучших – все характерные черты были на месте: поджатые губы, каштановые бакенбарды подрагивают, в глазах туман – кажется, кебмен опустошил лишнюю бутылочку угольного эля за завтраком. А еще, видимо, после вчерашнего разговора, его отношение к Винки не изменилось.