Купеческая дочь замуж не желает

Глава тридцать девятая

Встретились на ярмарке два кума.

— Пойдем, — говорит первый, — выпьем.

— Не могу, — отвечает второй.

— Почему?

— Не могу по трем причинам. Во-первых, водка вредная для здоровья. Во-вторых, врач мне строго-настрого запретил пить. А в-третьих, я и так уже пьяный.

В Арнику приехали сразу после открытия рынка. Погнали напрямую к рынку, не заезжая никуда. Некогда пока. Телегу с бандитами оставили за оградой рынка. Пока мы с фургоном пятились к своему месту торговли, сопровождающие мужчины уже освободили прилавки от местных торговцев.

Быстро выставили товар и весы на столы и на скамьи позади прилавка, оставили нам в охрану и помощь серьезного дядьку — возчика с фургона и отбыли в охранную службу вместе с пленными. А мы с Лимой остались торговать."

"Лимка уже оправилась от стресса и начала бойко приглашать покупателей, я резала хлеб, дядька Ринат, наш возчик резал на куски свинину. Все были при деле. К нам уже выстраивалась очередь.

Удивление вызвали ранний редис и зелень, и то, как она расфасована.

Но почти всем понравилось, удобно. Взял и положил в корзину, и ничего у тебя не рассыпалось по корзине. Я говорю почти, потому что недовольство выказала только одна покупательница, средних лет женщина, с недовольно поджатыми губами. Она громко высказала недовольство, мол, она сама хотела выбрать зелень, а тут ей невесть что суют. Правда, перед этим она съела пару кусочков хлеба с икрой и окороком. Пыталась переворошить всю зелень, которую мы выложили пучками на деревянную доску — поднос. Но тут начали возмущаться покупатели в очереди, мол, не порти товар, нам тоже надо, и вообще, не занимай время. Недовольная удалилась.

Следующая словоохотливая покупательница, успевая диктовать нам свои покупки, пояснила, что это была местная торговка яйцами. Причем торговала отнюдь не со своего подворья, а скупала их в ближайших сёлах. Перекупщица, в общем. И к тому же, она стояла на наших местах ранее, пока мы вновь не появились на рынке и ее отсюда попросили, яйца у нас дешевле, чем у нее, вот и берут у нас больше.

Теперь понятно, к чему был весь этот цирк.

Мы почти половину успели продать, когда, распихивая локтями очередь и активно отругиваясь, к прилавку пробился полный, одышливый мужчина.

— Расступитесь, я сказал! Я всегда первый покупаю, сегодня вот приходил, не было, сейчас пришел, а тут уж все продали!

Народ сзади сулил ему много всего хорошего и во все карманы. Но и купил он, конечно, много.