Купеческая дочь замуж не желает

Художник-абстракционист делится с приятелем проблемой:

— Я попал в неприятное положение. Клиентка, заказавшая мне свой портрет, теперь просит, чтобы я изменил цвет её глаз.

— Так измени, что тебе стоит? — удивляется друг.

— Я не помню, в каком месте нарисовал глаза!

До Гориц добрались без приключений. По пути отец оглядывал вспаханные и засеянные поля, пока ещё без всходов, с одобрением, хотя, как он мне сам потихоньку признался, сам в этом ничего абсолютно не понимал. И в самом деле, все выглядело очень красиво, аккуратно, хозяйственно — нигде нет прошлогодней стерни, брошенной соломы, заросших бурьяном и молодым подлеском полей.

— Так, лэрина, рыба пошла! Вот сейчас засол и пойдет! К вам же в имение сейчас бочки повезём. А те малюсенькие бочоночки вам ещё делать?

— Да — да, уважаемый, делать и больше, чем раньше, нам сейчас много надо будет!

Я посмотрела на отца, тот тоже закивал, подтверждая, что да, надо.

— Привозите в имение, сдадите Димару, расчет у него сразу за бочки получите.

Мы спустились к реке. На берегу было только двое рыбаков — сам старшина рыбаков, да травмированный Самусь. Остальные, как сказал Тимаш, все на реке. А они ждут подводы, грузить и везти рыбу в поместье.

— Тимаш, а вы полностью реку сетями перегораживаете?

— Да все благие с вами, лэрина, нешто так можно? Нет, конечно.

Молодец дед, о будущем думает!

— Я вот что хотел спросить, лэрина. Так нам для себя можно будет рыбу — то заготовить?

— Тимаш, так мы же с самого начала уговорились, что для себя можно. Не стоит только хитрить и пытаться оставить рыбы для торговли самостоятельно с тем купцом. Вам же хуже будет от такой торговли.

И старик и Самусь закивали головами, мол, все понятно, так и накажем всем. Двинули назад, нам ещё в Кузьминки бы заехать, я ещё ни разу нового пасечника не навестила.

По дороге обогнали медленно ползущие по ухабам телеги с бочками. Я поморщилась. На фоне всеобщего благолепия дороги смотрелись убойно.