Купеческая дочь замуж не желает

Возможно, мне удастся избежать близких контактов с местным бомондом.

Дорога от прошлой поездки не отличалась ничем особенным, если не считать того, что не давшая мне подремать своей суетой и подпрыгиваньем на сиденье, нервничающая Лимка недалеко от города вдруг заявила, что она боится и за прилавок не встанет. Понятно, началась паника. Девчонка просто растерялась, надо успокаивать.

— Лима, девочка, ты чего испугалась? Никто тебя одну не бросит, я буду рядом с тобой, и твой папа далеко не отойдет, не плачь, вытирай носик и глазки, а то нос покраснеет и станет картошкой.

Точно знаю, что женскую истерику можно остановить только одним способом — намекнуть, что после вселенского слезоразлива личико — то того, красотой ужасать будет. Лимка внешне немного напоминала такую шуструю мышку — яркие, зелёные глаза, востренький носик, немного широковатый рот с пухлыми губами, личико сердечком.

Озаботившись красотой, Лимка успокоилась быстро, культурно вытерла глаза и нос кружевным платочком, а как же, мы же девушки с городу приехали! и села ровно на сиденье, показывая всем видом, что вот такая красивая девушка и должна стоять за прилавком.

"Остановились на том же постоялом дворе, что и прошлый раз, выпили горячего чая с пирогом, встретили своего возчика с товаром. Потом двинулись всем коллективом на ярмарку. Пока Димар ходил за разрешением на торговлю и выделением торгового места, мы осторожно оглядывались вокруг. Как я поняла, на местном рынке многие торговые места были закреплены за конкретными поместьями, хозяева платили раз в год определенную сумму за аренду, так сказать, торговых площадей.

Прилавки, закреплённые за Белодольем, уже несколько лет не использовались хозяевами, поэтому их отдавали мелким торговцам. Но мы ещё в прошлый приезд предупредили, что возвращаем себе торговые места, и сейчас Димар пошел платить аренду. Наши прилавки располагались почти посередине, чуть далее, то есть, покупатели ещё не успели устать от хождения и будут заинтересованы в покупке.